Журнал Kerrang! (Англия) № 11 11-24.03.1982г.
(Интервью с ANGUS YOUNG и BRIAN JOHNSON)
«ГРОХОТ ИЗ АВСТРАЛИИ»
Лаура Кэньен беседует с Брайяном Джонсоном и Энгусом Янгом из AC/DC.

Воображаемые гитарные герои стоят на металлических стульях, и дергаются. Воображаемые гитарные герои, объевшиеся амфетаминами, попадали со стульев на середине энергичного гитарного рифа и устроили свалку, дергаясь на полу. Кажется, что стадион заполнен безнадежно больными и неуправляемыми телами, участвующими в телемарафоне Джерри Льюиса. Если бы они сняли свои рубашки и закатали свои портки, они были бы похожи на Энгуса Янга.
Но это не удачная идея в такую ночь как сегодня в Индианаполисе (28.11.81), стоит ужасно холодная погода. Это просто ужасно, пол дня проторчать в очереди на улице при минусовой температуре, только затем, чтобы купить билеты на хорошие места, но именно так только что сделали 17000 уроженцев Индианаполиса, и только алкоголь не давал им окончательно замерзнуть. В зале несет перегаром. Зажгите спичку и вы обнаружите большую часть молодого мужского населения «Перекрестков Америки» (как было написано на приветственном транспаранте в аэропорту; как «Перекрестки», очень редко кто приезжает сюда!) из-за их бедности.
Толпа шумит перед большим, черным занавесом. Когда из темноты начинают раздаваться удары колокола, а группа выходит на сцену, весь ад срывается с цепи! «Оуууеееее!», кричит Брайян Джонсон, шлепая по сцене, как работяга носорог, плоская кепка и пивной живот, он заводной и сексапильный.
«Оуууеееее!», отдается эхом в Индианаполисе, когда толпа бросает свои бутылки, флаги и своих подружек для того, чтобы заняться серьезным делом, играть воображаемые соло и молотить кулаками в воздухе. Hells Bells открывает полтора часа горячего, тяжелого и молотящего рока. Громко. ГРОМКО. Великолепно. По статистике, американец глохнет каждые 15 минут; но сегодня вечером, по крайней мере, пол зала выйдет после концерта с кровоточащими ушами.
Sin City, Back In Black, Got The Jack, Highway to Hell, Dirty Deeds, Whole Lotta Rosie, Let There Be Rock – к огорчению записывающей компании, которой надо представить новый альбом, когда он уже стал дважды платиновым, а пацаны хотят услышать старые, хорошо знакомые песни. С парочкой исключений, по большому счету это лучшая концертная программа AC/DC, единственное отличие от прошлогодней, лучшей программы AC/DC это пушки во время выхода на бис, стреляющие в дыму во время новейшего гимна AC/DC, For Those about To Rock. Чтобы лишний раз подчеркнуть крутость этой банды! Однако, приятно осознавать, что в вечно меняющемся мире, есть нечто такое, на что всегда можно положиться.
AC/DC остаются лучшей хард роковой группой в мире, и если вы не согласны с этим, по крайней мере вы не сможете отрицать, что они настоящие трудяги. Джонсон притопывает на сцене, играет своими мускулами, носится по сцене, трясет своими кулаками, принимает пафосные позы, упирается в бедра и кричит, такой парень придет на помощь, если вас начнут грабить. Надежная, солидная, молотящая ритм секция. И Энгус, чокнутый Энгус, нагнув свою голову, он мечется по сцене, падает на колени, забрызгивает потом безумцев в первых 10-ти рядах, тех, кто простоял в очереди целую вечность для того, чтобы разглядеть лицо хэви металла. Он взбирается на колонки, валяется на своей спине, брыкается словно американский ребенок которого не накормили его «Завтраком Чемпионов» с бесплатным пластмассовым линкором. Он запрыгивает Джонсону на плечи, берет свою дрессированную, беспроводную гитару, чтобы прогуляться в аудиторию на спине охранника (нет, Брайян далеко не слабак, но в зале 17000 подростков сходящих с ума. В Детройте, кто-то своими ногтями разодрал Энгусу грудь). Затем, он стоит в центре световых потоков, не привлекательный, но блестящий гитарный герой, пока толпа веселится под «Грохот Из Австралии». К третьему анкору, пушки палят, а усилители завывают. Вот так аудитория. Оглохшая, но все же улыбающаяся, я направляюсь за кулисы.
В одной из больших гримерок, стоят вазы, заполненные Smarties, Perrier и пивом. В остальной части комнаты, толкутся девушки. Девушки в лосинах и больших лифчиках, девушки подростки еще не достигшие, по американским законам, «питейного» возраста. И эти девушки обсуждают между собой насколько крепок этот Perrier! Девушки, чьи подростковые прыщи заметны еще круче, в свете безжалостных флюресцентных ламп. Три особенно шумных экземпляра одеты в одинаковые футболки, они сидят все вместе, привалившись спинами к зеркалу. На одной обтягивающей тело футболки слова «WE’VE». На второй «GOT». На третьей «BALLS». (We’ve got balls – «Мы крытые»). Кто-то из дорожной команды допрашивает их об истинности этого заявления. Это напоминает мне, когда Бон, Царство ему небесное, обычно приходил на интервью в обнимку с такими же двумя грудастыми блондинками, с ухмылкой, длиннее, чем лимузин.
Сейчас, Энгус держит в руках чашку чая. Ему нужно немного времени на то, чтобы прийти в себя, надо думать, так что Брайян пригласил меня в крохотную гримерку по соседству, чтобы первым поговорить со мной. И я уже никогда не узнаю, какая из девчонок этого закулисного супермаркета останется на полке. Или насколько заборист Perrier.
«Ох», тяжело вздыхает Брайян с явным акцентом одной из вариаций английского языка. Он держится за бок. «Я решил, что у меня взорвется мой гребаный аппендицит, но это всего лишь ебаный шов. Я впервые в жизни поиграл в бамбентон», он выглядит немного глупо. «Так, словно я попал в толпу людей, и меня, мать его, прижали к стене. Мы все лупили друг друга ракетками, потому что мы не понимали, какой хуетой мы занимаемся. И я решил, что у меня начался припадок! Мы просто угробили себя». Он утопает в кресле, уютно чувствующий себя парень, все еще в футболке и кепке. Он открывает лечебную бутылку пива.
Бамбентон! А сегодня вечером здесь собрались 17000 человек, которые думают, что хэви металл группы только и делают, что просыпаются для того, чтобы оказаться на сцене или за кулисами в гримерке полной лайкровых штанов в обтяжку.
«Ох», Брайян неодобрительно смотрит на меня. «Всех не перетрахаешь! Приходится их не трогать. Столько гадких болезней ходит по Америке. Вот что я тебе скажу! Стоит только поздороваться и дело в шляпе! Что касается дорожной команды – это они проводят всех за кулисы, а не мы! Мы же невинно веселимся, вот и все – можем быстренько перекинуться в картишки, и все», хихикает он. «Я молчу. Я женатый мужик с двумя детьми». Одна из девчонок стучится в дверь и спрашивает его, когда он и Энгус собираются пролезть внутрь и говорит, «привет».
Ну и что, Брайян, каково быть секс символом Америки?
«Кто, я – секс символ? Ты шутишь. Секс символ? Это как посмотреть, эти американские концерты – на прошлой неделе ребята сидели в гримерке и разговаривали, а ты знаешь, когда впервые девчонки начали кричать на них? Потому что в Англии на наши концерты ходят почти одни парни. В Америке тоже по большей части на нас ходят молодые ребята, но с начала этого турне на наших концертах появлялось много девчонок. Я не знаю, наверное, потому что нас стали часто крутить по гребаному радио. Но я то краше от этого не стал выглядеть!».
«Ты попала где-то на 12-тый концерт. Прикольно, мы в прекрасной форме на этом турне. Билеты на все концерты были распроданы, и на самые большие площадки тоже. Когда в прошлый раз мы играли в Индианаполисе – в прошлом году, и я только пришел в группу – мы выступали перед аудиторией примерно в 4000 человек. Сколько на нас пришло сегодня вечером? 17000? И это совершенно новая публика. Мы дали по три концерта в Чикаго и Детройте, и это здорово, потому что это такой американский эквивалент Глазго и Ньюкасла, и они уже много лет знали группу, так что они знают каждую песню. Но забавно здесь, сегодня вечером, играть такие песни как Sin City, потому что судя по их лицам они ни хера не знают, что это за песня! Потому что они понакупали себе только такие альбомы как Highway to Hell (первый американский прорыв для AC/DC, альбом, который наконец-то помог им перестать «чесать» по клубам) Back In Black и Dirty Deeds. Мало кто купил наш новый альбом, и с нашей стороны было бы не честно играть с него много песен. Я хочу сказать, ЧТО ЕДВА ЛИ МЫ ЗНАЕМ ИХ! Мы просто привыкаем к ублюдкам, и я до сих пор пытаюсь разучить гребаные слова!». Брайян весело хихикает.
«Однако они странные, эти американские подростки». Он умело перевоплощается в техасца с акцентом уроженца Ньюкасла, снова загибается от смеха и хватается за свой больной бок.
«Мы отыграли несколько охерительных концертов, но сейчас все это начинает больше походить на работу. Вот начало турне – это круто, потому что если даже ты себя скверно чувствуешь, тебе на это плевать, ты просто счастлив от того, что снова в группе и можешь играть. Но сейчас нужно немного уступить и делать свое дело. Ты должен перестать наслаждаться – но в хорошем смысле этого слова, но все это превращается в работу».
Помимо выступления на фестивале в Donington(e), AC/DC уже довольно давно не играли на сцене – редкость для группы, которая интенсивно гастролировала последние годы, не имея постоянного адреса.
«Донингтон», задумывается Брайян, «мы играли вместе впервые за пол года. Мы вредили сами себе. Черт подери, мы не играли, мы нигде не играли. А все остальные группы активно гастролируют, и они играют просто потрясающе. Но мы пережили самое большое испытание в своей жизни. Нам было наплевать!».
Он сказал один концерт, им пришлось настроиться для того, чтобы закончить работу над новым альбомом, который записывался не так уж легко и просто. Они записывались во Франции, «для разнообразия», и продюсер Матт Лэндж говорил им, «эй, ребятки, здесь мы ничего не запишем; не тот звук». И они попробовали поработать еще в нескольких студиях, прежде чем решили заказать передвижную студию из Британии, чтобы все записать за неделю. «Однако, мы остались очень довольны. И я отчасти доволен тоже. Потому что после записи первого альбома – да, тогда я был чертовски счастлив. На этот раз, я был очень испуган».
Первый альбом, записанный Брайяном с группой, Back In Black, стал в Штатах чудовищно популярной пластинкой, и люди считают, что это был заслуженный успех AC/DC за многие годы. Выходящая после несколько американизированного Highway To Hell, эта пластинка прекрасно сочетала в себе чувство дикости и подавленности; не удивительно, ведь она была записана вскоре после смерти Бон Скотта. И это была пластинка в работу, над которой Джонсон, прямо из группы популярной только на Севере Англии, окунулся с головой.
«Мне просто не верилось, что я записываю этот альбом», он выглядит заметно шокированным. «Я подумал, ебена мама, что это я такое записал? И что бы я не сделал, я хочу продолжать в том же духе. Я никому не отдам свое место! Было продано 12 миллионов альбомов. И эта пластинка залетела в американские чарты как пуля. Я доволен! Но если говорить о новом альбоме – тебе может все не нравится. Нельзя сидеть и говорить, «эй, а прошлый альбом то выстрелил». Пускай пацаны решают, либо они его купят, либо скажут тебе, «уебывайте и попробуйте еще раз, и не пытайтесь нас накалывать». Но я сделал все что мог. Я, мать вашу, постарался на славу».
Dirty Deeds вышел в Штатах в начале прошлого года, и уже разошелся тиражом в три миллиона копий. Не плохо для альбома записанного 5 лет назад. Но это казалось немного странным, только когда публике приходится принять нового певца, чтобы пойти и воскресить старого.
«Тогда многие журналы задали нам трепку – и ваш в том числе», кроткий ньюкасловец пытается, не рассердится. «Это сильно задело группу, и меня тоже. Колкие замечания. Но вот когда они начинают ругать покойников, это бесит меня не на шутку». Он намекает на заметку о лирике Бона опубликованную в нашем журнале. «Они решили, что они всех умнее, но они не соображают, что они говорят о ЛЮДЯХ, и что у этих людей есть чувства».
«Ты знаешь, что самое первое сказали мне Малькольм и Энгус, когда я пришел в группу? Они спросили, «А ты обидчивый парень?», на что я спросил, «С какой это стати?». И они сказали, «потому что если ты собираешься играть в нашей группе, ты должен быть готов к злоебучей критике. Потому что нам досталось от каждого гребанного репортера, с тех пор как мы уехали из Австралии». И я сказал, «Я готов к этому, ведь я пришел на место Бона». Но к счастью эти ребята чертовски сплоченная семья, и с ними ты никогда не чувствуешь себя одиноким; а ведь ты мог бы сидеть в одиночестве в гостиничном номере и чувствовать себя как последнее дерьмо. И ребята говорят мне, «На х…, забей на них»».
«Мы профессионалы своего дела. Мы просто делаем свое дело, и нам все по х… Мы играем то, что играем, вот и все. И весь прикол в том, что никто не умеет делать это также хорошо, как наша группа. Мы, на х…, лучшие!».
«Просто замечательно, что, играя в этой группе, я могу ходить на их концерты, и при этом ни копейки не платить за гребаный билет, и у меня самое лучшее место во всем гребаном зале! Честно! Я мог бы просто сидеть там и наблюдать за ними. И снова сейчас я забываю о том, что должен петь, я просто останавливаюсь и наблюдаю за этой группой, потому что я считаю их охерительной бандой. Великая группа и замечательная компания ребят. Я знаю, через что им пришлось пройти, когда не стало Бона, они решали продолжать им свой путь или распасться – надо думать. Они же обычные люди; и об этом нельзя забывать. Но они еще не разу не дали мне, повод почувствовать себя брошенным».
К слову о комфорте, тут в комнату входит Энгус в теплой куртке с капюшоном и как обычно чашкой чая в руках, и он желает знать, о чем это, черт возьми, ворчит Би Джи, как они называют его. А мне становится интересно, как же они понимают акценты друг друга. «Легко», полагает Энгус. «Да они все родом из Шотландии», добавляет Брайян. По мере того как Энгус оттаивает и начинает оживать на ваших глазах, они вдвоем начинают комментировать песни альбома For Those About To Rock…
Evil Walks («Порочные Прогулки»). «Как ясно из названия», Энгус смотрит внимательно и многозначительно, «зло гуляет. Оно повсюду! На самом деле, это просто запоминающееся название песни с цепляющей мелодией. Когда мы впервые начали играть ее, я сказал, «эти аккорды звучат чертовски порочно». Вот так обычно мы и работаем – просто сидим, болтаем и джемуем, и кто-то говорит что-то типо «зло гуляет», вот и все».
Есть такая брошюрка, которая ходит по рукам в Лос Анжелесе, ее распространяют религиозные проповедники на всех концертах групп хэви металл. Похоже, что сейчас AC/DC на вершине их сатанинских чартов. (Позже, тем же вечером, когда мы возвращаемся в отель, я слышу, как рабочие сцены обсуждают встречу с какими-то ревностными служителями Иисуса, интересующимися тенденциями в рок-н-ролле).
«Они достают нас уже не первый год», вздыхает Энгус. «Какой-то подонок послал мне письмо, адресованное также Бону, он написал нам какие-то глупости. Есть же на свете придурки! Если они хотят позаботиться о Боге, тогда пускай позаботятся о Папе Римском. Ему это необходимо, а не нам!».
«Все к чему они стремятся», говорит Брайян, «это привлечь к себе внимание. Что случилось с нами в Детройте совсем недавно? В Библии написано, «Слово Дьявола – это порок, а все остальное – рок-н-ролл». Разве в Библии написано, что рок-н-ролл – это зло? Вот уж не помню, чтобы в Библии было написано о рок-н-ролле».
«Там написано», спокойно говорит Энгус, «найдется много таких, кто искренне верит в это, и все это правда. Это они так считают. Но мне совершенно не симпатичны те, кто начинает доставать меня. Как-то раз я столкнулся с одним идиотом, который попытался повесить мне лапшу на уши, и он начал с вопроса, «А ты веришь в Господа Нашего?». На что я ему ответил, «Меня это не интересует, так что отвали». Они очень любят цепляться к таким песням как «Шоссе в Ад». Но это всего лишь НАЗВАНИЯ и не более. Это только песня».
И что же C.O.D. (Care of Devil «На попечении Дьявола»), тоже ТОЛЬКО песня?
«Мы не сатанисты, увлеченные черной магией, как хотите, так и называйте», говорит Энгус. «Я не пью кровь. Да, бывает, что я ношу черные трусы, но это еще не повод. Для большинства сокращение COD означает «наложенный платеж», или плата при доставке. Я просто сидел и пытался придумать прикольное название, и придумал Care Of The Devil».
«Эти долбанные проповедники», бушует Брайян, «болтают о Дьяволе больше, чем мы. Я хочу сказать, что они пытаются напугать людей. По крайней мере, нас это все прикалывает. Когда я пою эту лирику, а ребята играют, понимаете, это всего лишь рок-н-ролл, желание быть понятым».
«Просто приходится, мать вашу, быть крутым во всем. Большой аппарат, мощный свет, грандиозный, гребаный звук, вот что это такое. И не надо осторожничать. Все дело в том, что мы не пытаемся донести какие-то сатанинские послания – просто одна строчка рифмуется с, мать ее, другой! Конечно, если проанализировать песню, все эти C.O.D и Care Of The Devil – просто одно и тоже».
For Those About To Rock We Salute You: Сегодня вечером эту песню сопровождала пушечная канонада, и 17000 хэдбенгеров приняли эту песню как хороший, новый хэви металлический гимн.
«Верно», говорит Энгус. «У нас родился этот распевный риф и мы подумали, «просто какое-то смертоносное звучание». И мы попробовали придумать хорошее название. Много лет тому назад вышла книжка о римских гладиаторах, которая называлась, «Мы приветствуем всех тех, кто готов умереть» (For Those About To die We Salute You). И мы взяли название, «Для тех, кто любит рок»… ведь это звучит куда лучше, чем, «Для тех, кто готов умереть»».
Однако, глядя на часть одуревшей публики пришедшей на сегодняшний концерт, это название могло бы быть вполне подходящим.
«Они просто получают удовольствие», пожимает плечами категоричный, и не пьющий Энгус. «Конечно, эту песню можно толковать по-разному. Это очень вдохновляющая песня. Она наделяет тебя силой, а таким и должен быть рок-н-ролл».
Let Get It Up («Поднимем»): «Пошлятина, настоящая пошлятина», хихикает Брайян. «Ведь мы скабрезная группа!».
«Можно сказать и так», говорит Энгус, «так или иначе. «Давай, подними» (Let Get It Up), означает музыкальный подъем»… Или шуры-муры с девчонками в задней комнате?
«Ты меня на этом не расколешь», говорит он серьезно, «на самом деле, тебе не поймать никого из нас. Нас не проведешь».
Разве это не ваша главная хэви металлическая песня настоящих мужиков?
«Нет. Это ошибочное мнение. Я хочу сказать, что на нас повесили этот ярлык «мачо» (настоящих мужчин – прим. пер.)», вздыхает Энгус, «а такого слова даже нет в моем лексиконе! Мы не мужики-самцы, мы даже не представляем себя такими. Просто у нас родилась такая строчка. И звучит куда круче, чем Let’s Get It down («Опустим»)».
Snowballed («Как снежный ком»): «Смысл этой песни», говорит Энгус, «в том что тебя обманули, снова одурачили. И мы поняли, что в свое время нас достаточно накалывали, вот так у нас и родилось это название. Это могла бы быть женщина, которой ты платишь алименты, что угодно».
Put The Finger On You («Кладу палец на тебя»): «По большому счету, это такой бандитский слэнг, вы могли слышать эту фразу в кино», Энгус изображает из себя Джеймса Кагни (James Cagney). «Тяжеленькая тема. Мы не кладем ни на кого свой палец. Мать твою, это всегда можно сделать и другими средствами!».
Inject The Venom («Впрыскивая Яд»): «Мощная тема, как For Those About To Rock, и этим все сказано», объясняет Энгус, «угарная вещица».
«Там есть одна строчка», добавляет Брайян, «там говорится, что если ты впрыснешь яд, то это будет твоя последняя атака. По типу змеиного укуса – как только она тебя укусила, пиши пропало».
«Сделай это один раз», развивает тему Энгус, «постарайся сделать это как следует, или ты покойник. Типичная рок-н-ролльная лирика».
Night Of The Long Knifes («Ночь длинных ножей»): «Просто клевое название».
Breaking The Rules («Нарушая правила»): «По типу когда в школе или еще где-то кто-то говорит тебе, «нельзя этого делать». Мне об этом постоянно в школе твердили», вспоминает Энгус. «А ты все равно это делаешь».
Spellbound («Очарованный»): «Это песенка с подвохом», Энгус задумывается. «Это такая наша медленная песня. Но почему-то нам понравился этот мотив. Одна из мрачных песен. Хотя конечно же это не баллада в стиле Styx или REO Speedwagon. Мы никогда не станем размазывать сопли!».
Брайян добавляет, «видишь, бывают такие дни, когда ты впадаешь в транс. На самом деле, это трудно описать, но Spellbound прекрасно передает это настроение. В ней поется о человеке за рулем, ослепленного ярким светом встречной машины. Но можно интерпретировать эту вещь по-разному. Я уверен, что найдутся несколько умных американцев, которые расскажут тебе, о чем эта песня!».
«Но это вовсе не глубокомысленная песня», говорит Энгус. «Она такая простая. Она о шалостях – как подглядывать через замочную скважину, как какая-то деваха переодевается и меняет свои трусики или что-то типо этого. Ничего дурного. Ведь по сути, мы такие приколисты. Мы просто веселимся, вот и все. Если какой-то пацан думает, что он нарушает общественный покой распевая песню Highway To Hell, то и замечательно, ведь он просто поет, декламирует или машет своими руками в воздухе. Ведь его поведение никому не может причинить вреда. И я вовсе не пытаюсь навязывать свои личные взгляды и свое понимание жизни. Если ты начинаешь кого-то учить, значит, попадаешь в ту же самую баскетбольную команду, вместе с теми религиозными фанатиками, или теми английскими группами, которые не упустят ни одной благоприятной возможности, только чтобы хоть немножко себя порекламировать».
«Все дело в том», встревает Брайян, «наша группа осталась честной с самого начала гребаной карьеры». Энгус добавляет, «Если честно, то я не думаю, что я смог бы выйти на эту сцену, и заниматься своим делом, как и любой из нас, если бы мы не были честны перед собой».
«Если бы закралась, какая то фальшь, мы почувствовали бы это первыми. Я бы не смог выходить туда и, так или иначе, накалывать публику. Я верю в честность. Если ты не собираешься честно делать свое дело, тогда можешь уе..вать».

 
« Пред.   След. »
copyright © AC/DC - FOREVER 2006-2007 ACDCROCKS.RU
При использовании материалов сайта ссылка на ACDCROCKS.RU обязательна!
Рейтинг@Mail.ru