Журнал SOUNDS (Англия) 13.07.1985г.
(Интервью с ANGUS YOUNG)
«ПЕС И КОСТЬ»
Автор: Jane Simon

Джейн Симон изучает опасную сторону AC/DC, Энди Филлипс (Andy Phillips) играет муху на стене.

Энгус Янг одна из самых маленьких моделей в природе – крохотная фигура, втиснутая в полосатый, хлопчатобумажный, спортивный свитер, мальчишеские джинсы и парусиновые легкие туфли размером всего несколько дюймов. Сегодня, вы почти не встретите парня комплекции Энгуса.
Сегодня четверг, и конкретно в этот четверг, похоже, все в Европе хотят хоть немного пообщаться с ним. Мы ждем своей очереди пока его агент продвигает его от одной очной ставки к следующей, а мы видим, как время от времени перед нами мелькают его длинные смуглые волосы, как он летает по коридору почти как пушинка, что в любом другом мире отстранило бы его от дверей таких офисов.
Когда Энгус впервые взял гитару в руки, он подсознательно решил, что так он может избежать медленной смерти рутинной работы, но сегодня мы встречаемся в тайной святыни лейбла Atlantic – лицом к лицу за панорамным, черным столом будто созданным для допроса.
Если бы он это почувствовал, меткие мокасины могли бы нанести здесь серьезный ущерб, и какой-нибудь лакей бегал бы с совком для мусора и улыбкой на своем лице, снова прибирая для него это помещение. Но он не чувствует. Что еще веселей.
Для всех деловых людей, в том числе для предположительно тех, кто заплатил за этот офис, с прибылей от продаж пластинок AC/DC, на их новом альбоме есть песня, которая называется Back In Business («Снова в деле»).
«У Малькольма была история о парне, как-то ночью зависавшего в баре», говорит Энгус, и я замечаю, что даже у него низкий голос с эффектами искажения и «обратной связи».
«Они были в Нью-Йорке и в баре было полно бизнесменов, проституток и разных прихлебателей. И этот парень просидел там всю ночь, накачивался алкоголем, цеплялся ко всем девчонкам и постоянно получал отказ. И он все время смотрел на Малькольма и остальных парней, так словно хотел спросить, «Что делает здесь этот говнюк?», словно этот бар принадлежал лично ему».
«И под конец ночи, появилась еще одна девчонка, и она шаталась – она даже не могла опираться на стены – и она просто грохнулась на свое место. А этот парень, у него закончились почти все деньги, он снял эту девчонку, взвалил ее себе на плечо, подошел к лифту и отвез ее в свой номер. Он подумал – «Сегодня вечером я трахнусь, и не важно как». И эта песня более или менее посвящена таким вот типам».
Рок звезда явно шокирована всем этим.
После выступления на фестивале в Castle Donington летом прошлого года, AC/DC продолжили выступать во Франции, Германии и ряде других стран, что Энгус вспоминает только как обычную рутину, а в октябре они начали записывать новый альбом Fly On The Wall в Монтрю.
Через три недели, в январе, они выступили на фестивале Rock In Rio, где, как Энгус заверяет меня, они играли перед самой большой аудиторией, а потом они вернулись в Швейцарию для того, чтобы закончить работу над альбомом.
«Смикшировать… немного зацементировать», объясняет Энгус свою роль сопродюсера на пару со своим братом Малькольмом.
С момента выхода альбома Flick Of The Switch прошло уже почти два года – мне интересно, что же изменилось на этот раз?
«Что изменилось?», повторяет Энгус удивленно, так словно сегодня ему уже не задавали тот же самый вопрос по крайней мере дюжину раз.
«Ну, теперь у нас цветная обложка (смеется)! В лице Flick Of The switch, мы хотели выпустить очень тяжелый альбом – просто крутой. Альбом с грандиозным звучанием и похабной лирикой».
«На этот раз, мы захотели выпустить добротный, веселый альбом – такие пластинки, которые мы записывали в прошлом, но чтобы это был веселый альбом от начала и до конца. Мы захотели малость повеселится, и мы сказали себе, а давайте запишем танцевальные песни – такие милые и светлые, ничего серьезного. Мы не хотим ни на кого нападать – кроме, так сказать, обычных конгломератов (смеется)».
В конечном итоге я считаю название Fly On The wall («Муха На Стене») такой издевкой над журналистами.
«Да, можешь считать и так. Ты хотела бы быть мухой на стене в этой ванной комнате – на нашей встрече? Просто это название о том, кто шпионит за тобой, мы пережили это на собственной шкуре. Особенно в Америке – там за нами гонялось много супер ищеек».
Но ведь, как правило, именно ты привлекаешь всеобщее внимание?
«Нет – я думаю, что мы делим это внимание на всех. Но публика видит как я или Брайян носимся на переднем крае сцены, так что именно мы более или менее страдаем от этого. Но я никогда не зацикливаюсь на этом – для меня гораздо важнее сама группа».
«Я во многом полагаюсь на своего брата, Клиф и Саймон держаться вместе – я большей частью смотрю на них – они фундамент, а я и Брайян так сказать «наполнитель». Просто я считаю, что многие люди хотят поговорить со мной, потому что они думают – этот парень просто должен быть натуральным психом!».
А ведь есть «сценический Энгус» и «Энгус повседневной жизни»?
«В какой-то степени да. Потом опять же – если я просто иду по улице, я могу изображать из себя Чака Берри – просто скакать. Я легко завожусь – или начинаю нервничать. Не знаю – трудно говорить о себе! Может быть, на сцене я более интересная личность. Я хочу сказать, что если я пойду по улице, то никто не узнает меня, если только эти люди не будут выискивать меня. Я так думаю. И это по-своему хорошо».
Как сегодня ты оцениваешь свою роль гитариста?
«Для меня важнее сама гитара. Я знаю, когда я могу играть на ней, я знаю, что ласкает мой слух. Так или иначе, мы всегда старались записывать какие-то потрясающие вещи – и я не пытаюсь записать все известные мне ноты. Все известные мне соло. Я всегда старался придумать что-то подходящее той или иной песне. Мы никогда ничего не делали специально. Я хочу сказать, что песни не выстреливают из нас как из пулемета, мы не стремимся записать великолепное гитарное соло. Из этого просто ничего не выйдет. Мы играем как полноценная группа».
Получается, что ты не считаешь себя гитарным героем?
«Но это же глупо, не так ли? Тот пацан в шортах, что стоит там, на сцене, герой гитары. Я не знаю, так, когда я был моложе я видел всех джимми пейджев этого мира, и других. Я хочу сказать, что люди должны быть талантливы, они должны иметь свой творческий подход, но я всегда смотрю на это глазами аудитории. Все эти пацаны трясут своей головой и они просто жаждут рок-н-ролла, и там есть этот парень который решает, понимаешь – «Эй, я сыграю вам Greensleeves». И я часто видел как это нагоняло на публику тоску».
«Я помню как однажды одна девчонка закричала на одного из этих музыкантов – парня калибра Блэкмора – «Упражняйся дома!», и эта картинка навсегда отпечаталась в моей голове».
«Меня начинает клонить в сон, если я вижу такого парня. Я видел большое множество музыкантов которые ставили свою ногу на монитор и этот парень говорил – «Эй, сейчас я закидаю вас своей перхотью!». И я всегда думаю, «О Боже, только не еще один».
«Наверное, американские группы хуже всех, потому что они часто косят под кого-то. Со времен Led Zeppelin. Ты представляешь, сколько современных групп делают барабанное соло? И они все играют эти соло на ударных. Меня это постоянно прикалывало. Мы всегда говорили, что мы – AC/DC и мне наплевать, кого вы видели до нас, от нас вы этого не дождетесь!».
А ты не считаешь неизбежной судьбой, что все группы в конечном итоге превратятся в led Zeppelin?
«Не знаю, а что они стремятся к этому? Все что мне известно, судя по происходящему, люди стремятся на кого-то походить – они просто жаждут превратиться в «чужого парня» – мы же к этому никогда не стремились».
«Я помню, когда в группу пришел Бон, он играл в таких группах в которых ему говорили, что он должен петь как тот или иной вокалист. Он пришел к нам еще и потому, что никто из нас не указывал ему, как надо петь и под кого косить. Лично я никогда бы не смог играть в чужом стиле – я хочу сказать, что я пробовал, но это бы уже не я. Я могу что-то делать только сразу».
Что для тебя значит термин «извратная топорная работа»?
«Извратная топорная работа! Что ты подразумеваешь под словом «топор»? Гитару? Или топор из ужастика «Психопат»? Не знаю - извратная?…. звучит как баночка пива Fosters или что-то типо этого».
Как насчет угарного рок-н-ролла? Твое определение такого рок-н-ролла?
«Ну, хочу сказать, что как группа мы пытаемся быть честными. Если мы чем-то занимаемся – вот если бы я разбил свою гитару – то я вложил бы в этот акт всего себя. С моей стороны это не было бы позерством, типо, «Давай веселись, угорай, ублюдок». Это всего лишь американский сленг. Если кто-то говорит, «Эй, давайте надерем им задницу», то эти слова можно перевести как «Давайте сломаем ногу!». То есть у тебя возникает желание отдубасить их гитарой».
«Нам повезло в том, что у нас всегда была своя аудитория, и мы всегда привлекаем публику определенного типа – то есть затянутую в джинсу бригаду – все потому что мы такие же как и они, вот и все. Мы не пытаемся морочить им голову. Мы не говорим, «А вот и мы, давайте послушаем ваше дерьмо». Мы достаточно самонадеянные, но эта самонадеянность выражается в нашей игре, потому что мы всегда были такими. Либо любовь, либо ненависть, вот как мы привлекали к себе публику в начале своей карьеры, потому что нам приходилось драться за вторую половину».
Просто не возможно не заметить, как же часто народ вспоминает Бон Скотта, на самом деле, гораздо чаще, чем любого другого из нынешних музыкантов группы. Память об этом прекрасном, хитром взгляде, очевидно, всегда будет принадлежать AC/DC.
«Я думаю, что сейчас как никогда очевидно, что этот парень так и не достиг высот», говорит Энгус. «Он написал несколько таких проникновенных текстов, и меня раздражает, особенно в Америке, когда звучит какая-то наша старая песня, кто-то поворачивается и спрашивает, «Эй, о чем это поет этот парень?». Он был умным парнем, я очень уважаю его».
«И для нас это была огромная, огромная потеря – мы общались и виделись с ним больше, чем его собственная семья. Особенно наша троица. Наша компания, я, Бон и Малькольм. Мы часто тусовались вместе, ходили вместе по клубам, нас вместе вышвыривали из этих же самых клубов».
«Если говорить о Брайяне, то сперва мы не знали, как нам реагировать, потому что брайян сам по себе уникальная личность, таким же был Бон. Иногда, Брайян ведет себе так наигранно, и эта его черта нас постоянно прикалывает. Если ты должен что-то сделать, а тебе не хочется этого делать, всегда найдется Брайян, он начинает тебя веселить, ворует твои сигареты и т. д.».
А ты не считаешь себя ограниченным формулой AC/DC? Не лишился ли ты многих возможностей?
«Возможностей? Ха – звучит так, словно мы немецкая подводная лодка. Если у нас есть громкая гитара, большие барабаны – по крайней мере, мы знаем, что мы создали то. что хотели, и как я уже сказал, мы никогда никому не подражали, мы никогда никого не копировали, так что, по крайней мере, мы делаем это честно».
«Это AC/DC, это наш стиль, и если бы мы записали что-то другое, к примеру, акустическую гитару, пафосные клавиши, мы бы просто предали свое звучание. Это был бы уже кто-то другой, и потом, это были бы уже не AC/DC».
А ты не заметил, что ваш новый сингл Danger («Опасность») звучит удивительно похоже на гитарный риф из песни Kashmir?
«Kash, что?».
С альбома Physical Graffiti.
«О, нет – не бери нас на понт! Впервые об этом слышу. В этой песне Zeppelin больше восточных мотивов. Ты считаешь, что это звучит похоже? Нееее – я бы не стал их передирать. Если бы я захотел содрать нечто подобное, то я содрал бы что-то пооригинальней».
«Я уже слышал песни в стиле Kashmir. Kashmir – это старая песня Rolling Stones, как она там называется? 2000 Light Years From Home («2000 световых лет от дома»)… не знаю,… может быть барабаны похожи».
О кей, Led Zeppelin восстановили свое реноме.
«Боже ж мой – соло на барабанах вернулось! (смеется)».

 
« Пред.   След. »
copyright © AC/DC - FOREVER 2006-2007 ACDCROCKS.RU
При использовании материалов сайта ссылка на ACDCROCKS.RU обязательна!
Рейтинг@Mail.ru