Журнал Guitar World март 1984г.
(Интервью с ANGUS YOUNG)

«Сердцем Молодой»

автор: Steve Rosen

Самое первое интервью Guitar World с Энгус Янгом, гитарист раскрыл Стиву Розену грязные секреты своего легендарного звучания.

Тотальный «разбор полетов», когда каждый гитарист прекрасно знает не только толщину своих струн, но из каких сплавов они сделаны, когда каждый гитарист имеет целый набор педалей, примочек и разных штуковин от которых станет дурно любому представителю NASA, Энгус Янг выделяется как гитарист, который совершенно безразлично относится ко всем этим прибамбасам. Когда речь заходит о его стареньких гитарах Gibson SG, Янг называет их «Гитара» или «Вещь». И редко «Эта SG». Он утверждает, что не знает названия аккордов, и только начав играть в AC/DC, он играл полагаясь на свои чувства, а не на названия тех или иных аккордов. Но, не смотря на незнание всех технических вопросов, Энгус Янг один из редких музыкантов которому удавалось расшевелить, как правило, монолитные хард роковые структуры и заменить их интересными пластами ритмических инструментов.
Янг, страстный и просто маниакальный исполнитель, воплощающий собой грубый гитарный стиль который сделал его и AC/DC грязными любимчиками Австралии и превратил квинтет в мировые звезды. Энгус сочетает скоростную соло фразировку с плотными ритмами (основной темп всегда задавал ритм гитарист и его брат Малькольм) нелепый, но вместе с тем яркий сценический имидж, поднявший имя Энгуса в высшие эшелоны рок музыкантов.
Тем не менее, вне сцены, он такой спокойный парень, попивающий горячий чай, вечно прикалывающийся, и постоянно двигающий разными частями своего тела, то есть головой, руками и ногами (а глазами так он вообще вращает постоянно).
Однако, не постоянной величиной является подход и направление музыки AC/DC. На самом деле, австралийский квинтет едва ли можно назвать заурядным или поп роком (их вообще трудно причислить к какому бы то ни было стилю) но было бы большой ошибкой обзывать их «мутантами хэви металла». Янг, который в пяти летнем возрасте начал играть на банджо переставив на него шесть струн, на самом деле презирает самые энергичные рок ансамбли. Взаимодействие между Энгусом и его старшим братом Малькольмом (которого младший Янг называет гораздо более опытным музыкантом) это основная причина, почему к AC/DC надо относится куда серьезней, чем к потоку остальных популярных рок групп. Хэви металлическая команда мыслителей? Едва ли. Но определенно они вкладывают в свою музыку гораздо больше, чем слышно с первого прослушивания.
«Мы пытаемся все делать по нестандартной схеме», говорит Янг. «Мы пытаемся врубится, что же, по большому счету, мы хотим от альбома. Мы не хотим никого обламывать, чтобы потом наши слушатели говорили, «Да эти ребята кинули нас и пошли куда-то не туда». С нашей стороны это было бы нечестно. Так что мы пытаемся не отрываться от наших корней. Многие утверждают, что мы работаем по какой-то формуле, но это не правда. Мы постоянно пробуем что-то новое».
«Как-то раз я пошел на концерт Deep Purple, я заплатил свои кровные за билет и подумал, «Боже ж мой, но это же смешно. С ними все понятно». Мне никогда не нравились Deep Purple и иже с ними. Я всегда это ненавидел. Я всегда считал их блеклой копией Led Zeppelin».
Такие песни как Back In Black и You Shook Me All Night Long и фактически весь Flick Of The Switch (их новый альбом) – прекрасные примеры эксплуатации таких гитарных партий и структур. Энгус, который получил свою первую электрогитару (модели Hofner) когда его брату Малькольму досталась гитара Gretsch, дает странное объяснение, как создавались эти гитарные партии.
«У него (Мала) может появиться какая-то идея, а я подхватываю ее», утверждает гитарист, который учился играть на гитаре, только наблюдая за тем, как играет его брат. «Все получается как-то само собой. Просто мы прекрасно сочиняем вместе. Он великолепно справляется с ритмом, и он любит играть ритм. А для меня это важно, потому что если мы играем на сцене и у меня возникают какие-то проблемы с аппаратом, и моя гитара выходит из строя, Мал продолжает играть ритм, заполняя музыкальное пространство. Наверное, у него лучшая правая рука в этом мире! Я еще никогда не видел гитариста с такой ритм техникой. Даже Кейт Ричардс и гитарист такого же калибра ему неровня. Как только один гитарист замолкает на сцене, возникает пустое пространство. Но Малькольм четко знает свое дело. К тому же Мал всегда говорил, что все эти соло мешают ему бухать, и попросил меня позаботится о соло».
Называя себя «гитарным неучем», Янг начал серьезно играть на гитаре только в 14 лет, почти через 10 лет после того как он переделал банджо в гитару. Тогда ему досталась гитара Hofner и он начал более серьезно развивать свой стиль и даже приобрел за 60 баксов усилитель, который фонил, когда он добавлял дисканта.
«Я помню одно из первых своих выступлений на сцене с этим самым усилителем, это было в местной церкви. Местной группе понадобился гитарист и мой друг сказал, «А, он умеет играть». Я вытащил тот усилитель, подключился, и начал играть и все заорали, «убавь громкость!»».
Но это его не остановило, он продолжал играть и слушать (в основном старые рок-н-ролльные пластинки, например, Чака Берри) и что удивительно, он стал фанатом соло еще до того как освоил ритм. Пока он вырабатывал в себе настоящее отвращение к сольному артисту, (он считает себя только гитаристом группы) техника сольных партий давалась ему не так уж легко.
«Я без особых проблем научился играть соло, наверное, потому что я с этих самых соло и начинал», говорит Янг. «Обычно, я придумывал соляки. Я даже не знал названий аккордов пока Малькольм не просветил меня и потом я продолжил учиться».
Воодушевленный своими успехами Янг «перерос» гитару Hofner и купил себе подержанную Gibson SG. По всей вероятности модель 1967 года, он играл на этом инструменте до тех пор, пока несколько лет тому назад дерево не загнило (из-за избыточной влажности, читай от пота) и гриф так искривился, что ему пришлось искать замену.
«У этой гитары был очень тонкий гриф, почти как у модели сделанной в ручную», объясняет Янг, для чьих волшебных ручек такой гриф в самый раз. «Мне понравились гитары SG, потому что они были легкие. Я пробовал играть на Фендерах, но они были слишком тяжелыми, и просто не имели такого «ураганного» звука. И я не хотел устанавливать на них звучки DeMarzios, иначе все звучало бы одинаково. Так звучит гитара уличного музыканта. И мне понравилось тяжелое звучание Gibson».
И Янг не смог найти равноценную замену этому инструменту. У этой гитары был очень тонкий гриф (фирма Gibson выпускала гитары с грифами 1 Ѕ и 1 ј и это была одна из последних моделей) и после того, как он обошел почти что все большие гитарные магазины мира, ему удалось найти подходящий по звучанию инструмент.
Он играл на этой гитаре с 1970 года (когда он купил ее) и до 1978 (он заменил оригинальные звукосниматели после года использования подавителей тона Gibson) когда нужно было найти очередную SG, он зашел в одну комиссионку в Нью-Йорке. Бракованная Gibson, похожая на модель 1967 года, с точно таким же тонким грифом какой был у его первой гитары. Янгу понравилась форма гитарной деки, два рожка позволяли играть на высоких ладах.
«А также можно делать много разных трюков», ворчит он.
Являясь любителем гитары Gibson SG, Янг также являлся стойким приверженцем усилителя Marshall. После экспериментов с другими усилителями (например, с усилками модели Ampeg) он остановил свой выбор на 100 ваттном Marshall называя его «лучшим рок усилителем», и пока его концертный аппарат может меняться, по большому счету это набор из четырех усилителей подключенных цепочкой через распределительную коробку. И он почти не пользуется регуляторами тона – больше десяти лет выступлений с английскими группами заставили его остановить свой выбор на определенных настройках. Все четыре усилителя настраиваются почти что одинаково, а именно: максимальная громкость, басы, дискант и средние частоты на половину, а эффект «присутствия» на ноль. Если не хватает высоких частот в зависимости от размеров концертного зала, в качестве компенсации он может добавить «присутствия».
«После многолетних экспериментов ты находишь нужное тебе звучание. Я обнаружил, что если играть через Marshall на полную громкость, то басы и дискант надо ставить на половину, потому что это оптимальный вариант».
Энгус приезжает на завод Marshall в пригороде Лондона для того, чтобы поиграть через разные усилители и выбрать себе подходящие. Он говорит, что в дальнейшем настроенные усилители похожи на старомодные усилки которые давали очень чистый звук и не требовали эффекта «master» и установок предварительного усиления.
Живое звучание Янга – это потрясающая комбинация убойной громкости темперированной урезанным дискантом и усиленной басом. Четыре колонки необходимы скорее для распределения звука, чем для собственно громкости. Энгус носится по сцене словно школьник отравившийся метиловым спиртом (его костюм состоит из украшенной оборками белой рубашки Маленького Лорда Фантлироя, походного клубного пиджака и шортов) и он должен слышать свою гитару в любом уголке сцены.
Помимо стадионных концертов, на которых обязательная система P.A. рассеивает звук, AC/DC хотят распределять музыку строго через колонки на сцене, потому что они должны убедится, что слышат тоже самое, что и их публика.
«Так и формируется наше звучание», объясняет Янг. «Часто группа играет, и звук на сцене отличается от звука в зале. Потому что можно очистить звук (через систему P.A.) и сделать принципиально новое звучание. Мы всегда знали об этом, пот почему у нас на сцене всегда много усилителей. Нужно, чтобы все имело свое, особое звучание, особенно когда вы играете хард рок».
Да, действительно, Энгус играет тяжелый рок. Он «лупит» по струнам Gibson (толщиной .009, .011, .016, .024, .032 и .042) тяжелым медиатором Fender, техника его правой руки сформировалась из-за обмотки – как струны Black Diamond. Игра на таких супер толстых струнах заставила Янга развить правую руку для того, чтобы извлечь любой нужный ему звук. Он бьет по струнам как сверху, так и снизу, также как по середине, кольцо и маленькие пальцы его правой руки создают эффект вязкости. Известно, что на одном из концертов он играл зубами, однако сейчас у него семь вставных зубов, после того как он дал отпор одному супермену запрыгнувшему на сцену.
Янгу очень не просто вспомнить какие медиаторы и струны он использует. Пока он мало что знает, вполне можно сохранится с собственной характеристикой «гитарного неуча». По большому счету, он научился играть, соло наблюдая за игрой своего старшего брата Малькольма, и он не разбирается в размерах и фигурах, также как в сортах американского пива. Почти все его соло родились спонтанно, а почти все его студийные соло были записаны в живую с минимумом наложений.
«Я не считаю себя соло гитаристом. Соло не так важно, я играю его чисто ради собственного удовольствия. И я не расстраиваюсь, если то или иное соло надо стереть. У нас есть песни без соло».
Не разбираясь в размерностях и не зная нот, он никогда не злоупотреблял педалью. У него четкое и чистое звучание, его можно назвать одним из образцов рок гитары (звучание Def Leppard во многом сформировалось благодаря звуку Янга). В начале своей карьеры он баловался с эффектом fuzz-wah, но обнаружил, что он постоянно промахивается ногой мимо педали. Все его личное снаряжение состоит из безпроводной системы Schaffer, которую он освоил в 1977 и с тех пор активно использует.
«Я решил, что использование педалей это лишь дополнительная возня. Только представьте себе как в самый разгар соло батарейки садятся и все, «копец». А если ты играешь соло и используешь педаль, всегда могут возникнуть какие-то проблемы. Или какой-нибудь сумасшедший пацан выдирает провод как раз в тот момент, когда ты уже готов сыграть свой самый убойный проход».
Точно также Янг не использует педали в студии, ему вполне хватает четырех старых 50-ти ваттных Маршаловских усилителей. У него очень ровный гитарный звук, он играет так с самого начала, и даже на новейшем альбоме (Flick Of The Switch) он выбрал себе самое обычное звучание.
На Flick OF The Switch он играет с очень чистым звуком, но вместе с тем это резкое звучание с прекрасными «низами». На старых пластинках, почти все его соло были записаны на одну дорожку, а все потому что ему не хотелось делать наложений (конечно, он может это делать, но не любит) и из-за его не желания считать себя соло гитаристом.
«На новом альбоме мы хотели добиться как можно более грубого звучания. Нам хотелось, чтобы гитары звучали естественно, но вместе с тем грандиозно. Нам были не нужны эффекты эхо и реверберации, сепараторы и экстракторы шума. Поиск звучания всегда был самой легкой частью гитарной работы. К тому же, если ты играешь правильно, то и звучать все будет по правильному. То есть я с радостью забракую то, что будет звучать плохо. Я не хочу сказать, «Мне нужна стена усилителей, а сверху канделябр». Если я беру аккорд, и он звучит искаженно, я очищаю его. Главное – хороший слух. Ты пробуешь все возможные варианты, пока не найдешь хороший звук. Лично мне нужен чистый звук, если я могу добиться этой чистоты. Если ты можешь добиться естественного искажения, прекрасно, потому что я не считаю, что нужно выжимать все что можно из усилителей, потому что они начинают выдавать грязный и свистящий звук».
«Я воспринимаю музыку в контексте песни; и это немного нелепо, когда кто-то играет соло. Мой брат может запросто обыграть меня. Люди считают меня соло гитаристом. Бедняги. Как же они ошибаются. Я хочу сказать, что есть множество достойных комедийных телесериалов. И народ смотрит эти сериалы, но я их сам не смотрю. Я оцениваю музыканта в составе группы. Я считаю, что Пит Таунсенд ничего не стоит, без Роджера Долтри и группы The Who. На самом деле, он достаточно скучный гитарист. Тоже самое можно сказать о Zeppelin без Джона Бонхэма. Это уже совсем другая группа для меня. Ведь есть же сольные артисты делающие свою сольную карьеру. Мне нравится играть в составе группы, быть частью коллектива. Но вы все равно услышите меня. Это потрясающе».

 
« Пред.   След. »
copyright © AC/DC - FOREVER 2006-2007 ACDCROCKS.RU
При использовании материалов сайта ссылка на ACDCROCKS.RU обязательна!
Рейтинг@Mail.ru