Журнал Classic Rock (Англия) № 132 июнь 2009г.

Оригинальная публикация - журнал Playboy (Австралия) 1991г.

Интерью с Энгом

 автор: Vic Garbarini

Интервью с Энгусом Янгом

В 1990 Вик Гарбарини провел три дня на гастролях с AC/DC и взял одно из самых откровенных интервью с Энгусом Янгом.  

Это было осенью 1991 года, как Европа, так и Америка переживали первые спазмы гранджевой лихорадки, когда песни Nirvana, Pearl Jam и прочих групп сиэттловской сцены звучали по радио, а альтернативный тяжелый рок наконец-то управлял модной музыкальной сценой. Между тем, почти в 322-х километрах к Востоку, я находился в гастрольном автобусе с музыкантами AC/DC, готовый пересечь могучую реку Миссисипи и прибыть в истинно американский город Минниаполис, расположенный на Восточной окраине Великих Северных Равнин сформировавших обширную американскую житницу.

Мое начальство из журнала Playboy попросило меня взять масштабное интервью у самого прекрасного австралийского экспорта, и я быстренько согласился. Потом мне сообщили, что мое интервью будет опубликовано только в австралийском издании данного журнала, а это означало, что мой гонорар будет скромен. Но с другой, положительной стороны, мне отойдут права на публикацию моего материала. Поэтому сейчас вы прочтете то, что по моему мнению является самым объемным интервью когда-либо взятым у человека которого Джерри Кантрелл из группы Alice In Chains всего лишь за неделю до этого интервью назвал «Первым Мастером настоящей рок гитары».

По большому счету, все любят AC/DC. В ту же самую неделю Курт Кобейн признался в том, что Back In Black была первой песней, которую он научился играть на гитаре, а реперы уже несколько лет как семплировали их тяжелые, пульсирующие ритмы. 20 лет тому назад, когда в 1989 рухнула Берлинская Стена, в журнале Newsweek написали, что освободившиеся восточные немцы отказались от шампанского и свежих фруктов в пользу рейда по музыкальным магазинам Западного Берлина, поднимая цифры продаж на 300%. И какая же музыка продавалась лучше всего? Бетховен? Моцарт? Вагнер? The Beatles? Попробуйте AC/DC, культурные стервятники.   

Через два года, в 1990 вышел альбом The Razors Edge, спродюсированный продюсером Bon Jovi - Брюсом Файерберном, и стал их самой популярной пластинкой за многие годы, с помощью гимна Moneytalks попадая на второе место в американских хит парадах. AC/DC и Энгус, в особенности, казались движущей силой простейшего рок-н-ролла, и я был призван раскрыть тайну его простого, но вместе с тем глубокого творческого гения. В гастрольном автобусе, группа вела напряженную дискуссию. Обычный спор на тему секса, наркотиков и рок-н-ролла? Не совсем.

Кто-то спросил: «Как вы думаете, во всем виноват Джонсон?». «Никсон победил на выборах в 1968, потому что он пообещал найти способ прекратить войну - а эта война продлилась еще пять лет...».

«Да», пробубнил второй голос, «но именно Джонсон послал пол миллиона десантников, а потом, для того, чтобы развязать войну, наврал, что американские корабли были атакованы в Тонкинском Заливе».

«Нет, это сделал хитрожопый Макнамара (Роберт МакНамара, американский гос секретарь) - он знал, что к 1967 война была уже проиграна, но американское правительство было слишком напыщенно для того, чтобы признаться в этом».

Самая известная хард рок группа в мире спорила не на тему девчонок, травы или гранджа. Они с пеной у рта обсуждали причину начала Вьетнамской войны, и они прекрасно знали предмет разговора. Вот теперь я был настроен на серьезный разговор. Ну не на совсем уж было серьезный! На следующее утро мы встретились за чаем, когда заядлый курильщик Энгус рассказал, что же волнует одного из самых стабильных феноменов в роке.

Хорошо, так в чем же секрет? Не меняя своего звучания и, по сути не прогрессируя, с годами вы становитесь только лучше?

Энгус - Ну, для большинства групп, прогрессия, как правило, означает выедание собственного ануса! (смеется) Как группа AC/DC мы всегда знали, в каком стиле мы играем лучше всего, а именно тяжелую рок музыку. Как и все остальные мы пробовали раздвинуть рамки собственного стиля, периодически валяли дурака и играли в кабаре, но на самом деле всегда держали собственную марку. Это правда, нас никогда не тянуло что-то кардинально поменять, тогда это были бы уже не AC/DC. Мне трудно оценивать и говорить, повезло нам в том, что мы играем или наоборот, подобная упертость наша беда.

То есть, нужно довериться собственным инстинктам?

В большей степени. Собственным инстинктам доверялись и доверяются даже такие величайшие группы как The Beatles и The Stones. Конечно, они великолепны, но при этом периодически пытались пробовать для себя что-то новое, и шли к своей цели так сказать «в обход». И в конечном итоге возвращались к настоящему рок-н-роллу.

Билл Вайман утверждает, что для того, чтобы вернуться в форму, на репетиции The Stones всегда играют классические блюзы. По его словам блюз, по своей структуре, настолько прост, что является «лакмусовой бумажкой»...

Точно. Любой может сыграть блюзовую мелодию, но нужно уметь сыграть ее так, чтобы она ожила. Все дело в напряжении и том чувстве, которое переживает блюзовый музыкант, и вкладывает все это в мелодию. Для меня блюз всегда являлся основой, фундаментом для строительства здания. Мне всегда нравилось слушать блюзы, но не только в исполнении Мадди Уотерса или Роберта Джонсона. Мое внимание привлекает любой хороший блюз, будь то Эрик Клэптон, Альберт Кинг и т. д.

Какие привычки или устоявшиеся ритуалы помогают тебе в собственном творчестве?

Да, есть такое дело. Я собираю разный мусор. В этом деле я профессионал. Мой клубный пиджак - офис и студия в одном флаконе. Карманы всегда топорщатся - я пихаю в них все, что ни попадя. С гастролей я привожу пару своих пиджаков набитых всякой всячиной. Меня спрашивают: «А что ты их не опорожнишь, не вытрясешь?». Вместо этого, я приезжаю домой, вешаю эти пиджачки в чуланчике, так сказать для «будущих вдохновений». Потом, я заказываю себе парочку новых пиджаков и отправляюсь с ними на очередные гастроли. Никто об этом не знает.

Зачем? Чем же набиты твои пиджаки?

Кассетами. Каждый раз, когда у меня появляется набросок, задумка какого-то гитарного рифа, я хватаю гитару, ставлю кассету и записываюсь. А под конец тура у меня накапливается пару сотен пленок с разными рифами и мелодиями, это может быть просто хороший гитарный брейк или что-то еще, новенькое. Еще 20-ть лет тому назад, мой брат Джордж, посоветовал мне бережно относиться к подобным реликтам моего вдохновения, ведь даже годы спустя что-то из этого может пригодиться. И он оказался прав. Многие наши лучшие рифы и хиты появились из этой груды пленок.

Любой, кто задастся целью прослушать все ваши альбомы периода 1980-1990, отметит для себя неугасаемую интенсивность. Как вам это удается?

Прежде всего, я считаю, что нельзя терять чувство юмора, следовательно, поддерживать позитивный настрой. Такой позитив способствует постоянной энергетики. Также нельзя забывать и определенную раскрепощенность. Нельзя работать и при этом быть перфекционистом борющимся за каждую мелочь, стремящимся все отполировать и вылезать. Потому что порою, такая манера все вычищать и оттачивать идет в ущерб грубости, определенной шероховатости по-своему освежающей звучание.

С другой стороны, есть мнение, что вы выпустили больше 10-ти одинаковых альбомов.

Грязная ложь! Мы выпустили уже 11-ть таких альбомов! (смеется)

Вы сотрудничали с двумя очень коммерческими продюсерами, сначала с Мэттом Ланджем в 80-х, и теперь с Брюсом Файерберном над диском The Razor's Edge. Не чувствовали ли вы определенные обязательства сочинять такие хиты как You Shook Me или Money Talks 

Нет. Стремление написать песню с коммерческим потенциалом, в нашем случае было той западней, которую мы всячески избегали. Названные тобой хиты, по моему мнению, были «счастливыми случайностями». Видишь ли, когда в начале своей карьеры наши пластинки записывал брат Джордж, как продюсер, он был хорош тем, что позволял нам абсолютную творческую свободу. Он никогда не напрягал нас увещеваниями о необходимости сочинять хиты, все просто, он уже прошел эту «хитовую школу» со своей группой The Easybeats и просто наелся всем этим. Поэтому когда мы начали сотрудничать с Мэттом и записывать диск Highway To Hell, тот просто сказал: «Играйте то, что считаете нужным. Если вам говорят, что вы не правы, не волнуйтесь об этом, просто доверьтесь собственным чувствам». И мы всегда придерживались такой линии, и не важно с кем нам приходилось работать. Стойкое стремление донести свою музыку до массовой аудитории означает, что вам приходится угождать вкусам публики и соперничать со всеми новыми пластинками.

То есть, у тебя нет желания рисковать, и завоевывать весь мир, при этом теряя свою душу.

Верно. Если ты вспомнишь, какие песни торчали в хит парадах, то на момент своего выхода, Jumpin' Jack Flash могла уместиться на восьмом месте, а рядом могла красоваться YMCA группы The Village People, понимаешь? Но какая из них прошла проверку временем и осталась в вечности? The Rolling Stones до сих пор могут выйти на сцену и сбацать Jumpin' Jack Flash со всей присущей им убедительностью, вот что важно.

Но, однако же, сотрудничество с Мэттом и Брюсом в определенной степени «вычистило» ваше звучание. Не было ли это попыткой подогнать ваши песни под радио формат?

Да, Мэтт всегда был в курсе того, что творилось в музыкальном мире, это парень с отменным слухом. Так что, какими бы колонистами мы не были, мы всегда считали так; «Так-так, вот барабанная установка, вот они гитарки - так давайте их раздраконим!!!». Если же говорить о потрясающем чутье Мэтта на отменное звучание, то мне вспоминается один случай, который произошел, когда вместе с ним мы записывали на Багамах альбом Back In Black. Мы играем в студии и вдруг он нам и говорит: «Стоп - что это там за шум на заднем плане?». А мы в не понятках: «Это ты о чем? Какой еще шум?». Мы заиграли снова, а он опять за свое: «Так, стоять - я все еще его слышу. Я слышу какое то не понятное цыкане». Ему показалось, что так шумел энергогенератор или что-то типо того... В конечном итоге, я посмотрел себе под ноги и увидел, что по полу студии ползет краб, щелкая своими клешнями. Уши Мэтта всегда улавливали малейшие звуковые лажи, вплоть до того, что он мог услышать барахтанье краба, в то время как мы наяривали на полную громкость.

А вы никогда не опасались, что такие маститые продюсеры постараются изменить ваше звучание или же как-то смягчить его?

Мы всегда этого опасались больше всего, всякий раз, когда решали поработать с кем-то со стороны. Поэтому аранжировки и все песни всегда готовились нами еще до начала студийной работы. Так что когда было пора записываться, Мэтт или Брюс могли предложить: «Нет желания попробовать иную последовательность аккордов или сыграть в другой тональности?». Если же подобный подход срабатывал, мы так и записывались. Но в девяти случаях из десяти мы часами бьемся над предложениями продюсеров, стараясь их реализовать, и в конечном итоге возвращаемся к собственной оригинальной задумке...

Команды братьев не всегда оправдывали себя в рок-н-ролле. Как у the Kinks, так и у Creedence Clearwater Revival были свои проблемы. Какие у тебя отношения с твоим братом Малькольмом, как в музыкальном, так и в личностном плане? Многие согласятся с тем, что он недооценный ритм гитарист.   

Это правда. Если говорить о музыке, то меня можно назвать левой рукой, а его - правой. А вдвоем мы играем как одно целое. Что касается сочинения песен, то у меня может появится какая-то идея, как, например, гитарный риф для песни Moneytalks, и я сыграю свою задумку Малькольму, когда придет время записывать очередной альбом, а он, в свою очередь, сделает тоже самое. Потом мы начинаем играть и критиковать игру друг друга, оценивать, что было хорошо, а что плохо.

Сами рифы развиваются с момента их записи?

Не в случае Moneytalks. Цепляющая основа песни была написана заранее. За год у меня может поднабраться целая коллекция из 200 кассет напичканных рифами и фрагментами различных мелодий. Это может быть просто отличный гитарный брейк или что-то еще.

Надо сказать, что вступления к таким песням как For Those About To Rock и в особенности Thunderstruck по звучанию очень похожи на запутанные ходы Баха. Эти партии были тщательно продуманы или же это был скорее полет творческой фантазии по воле счастливого случая?

Я типичный «бренчала», время от времени беру гитару в руки и с ходу выдаю какие-то классические ходы или что-то в стиле фламенко. Именно так и было придумано вступление к Thunderstruck. Задумку этого вступления я приберег, как в свое время мне и советовал Джордж, и просто что-то наигрывал на гитаре до тех пор, пока из всего этого что-то да не вылупилось.

Можно ли назвать Moneytalks вашей оценкой ментальности всей эры Рейган/Яппи?

Да, по большому счету это песня о жизни богатых и безымянных, типо того. Деньги, алчность и похоть кажется, превращаются в современные добродетели. Идея проста - добейся своего любой ценой, прежде всего обманом.

Должно быть, это ваша первая «песня-послание». А как ты относишься к таким группам как U2, в своем творчестве говорящих о насущных проблемах?

Меня эти группы никогда не трогали. Я считаю, что когда публика приходит на рок концерт, им не хочется слушать сводку последних новостей в формате песни. Мне всегда претила идея навязывания со сцены, каких либо политических воззрений.

Но ведь это можно сделать ненавязчиво?

Не знаю. Скажем так, когда Боб Дилан завязал со своими политическими песнями, лично я вздохнул с облегчением. Сомневаюсь, что в этом плане кто-то может быть еще более эффективным. Порою нас спрашивают, почему мы никогда не участвуем в благотворительных концертах-акциях типо Live Aid. Мне же перспектива подобной акции показалась несколько странной: «Привет, а сейчас мы сыграем для вас песенки «Шоссе в ад», «Адские Колокола» и «Возвращение в Черном»!». На вряд ли аудитория правильно поймет нас.

Как ты оцениваешь паранойю, охватившую сейчас Америку - истерию вокруг Two Live Crew и скандал, связанный с лирикой Judas Priest? Ты не считаешь, что все эти моралисты, всего-навсего репрессированные фундаменталисты развязывающие очередную «охоту на ведьм»?

Конечно. Все это во многом надуманно. В качестве классического примера возьмем нашу песню «Шоссе в ад». Отчасти эта песня получила такое название по слогану одного из наших турне. Мы гастролировали 4 года подряд и шутили между собой, что это не турне, а какое-то шоссе в ад! Я слышал, что музыканты, которые проводят затяжные туры, по возвращении домой ведут себя как-то странно, начинают перестраивать свое жилище под типичную гостиницу. Но, тем не менее, я понимаю тех, кто ищет в этом сатанинский подтекст, даже если это и глупо. Но, по крайней мере, не надо было гонять наши записи задом наперед - послание то было заложено в прямом исполнении, а не в обратном! (смеется) Но если вам не нравится какая-то музыка, тогда просто не слушайте! Я убежден в том, что не просто судить чьи-то моральные принципы. Но почему то в Америке люди хотят, чтобы правительство, любой, кто наделен какой-то властью, утверждали столько разных законов, что в конечном итоге само общество превращалось в один большой закон. Правило первое: не плюйте на тротуар. Правило второе: пользуясь туалетной бумагой, вытирайте жопу 10-ть раз!

Это подавление человеческой природы и...

... но тем не менее мы сталкиваемся с этим сплошь и рядом. Я всегда считал, что ели одни начинают зажимать и репрессировать других, через какое-то время даже самые благонадежные начинают куда-то сваливать и дрочить в тихую.

Ты согласен с тем, что музыка сама по себе является очищением, что она способна освобождать и исцелять людей?

Это верно. Рок музыка способна заставить слушателя забыться на пару часов - на какое-то время они могут позабыть о рутине жизни, оставить все свои проблемы и просто наслаждаться ею. Слушатель способен освободить накопившуюся в нем энергию, сбросить с себя огромное напряжение. Потом, остается надеяться, что, вернувшись с концерта домой, эти ребята не станут отыгрываться на своих женах, вымещая на них свое разочарование, да и вообще, чтобы то ни было.

Твой брат Джордж играл в группе The Easybeats, австралийских Beatles образца 60-х. Интересно, испытал ли ты на себе всю истерию и безумие фанатов? Как ты ко всему этому отнесся, тебя это пугало, или наоборот вдохновляло?

Ну, сначала было страшновато. Помню, как однажды я пришел домой со школы, а вокруг нашего дома столпились сотни девчонок, везде полицейские пикеты, и я подумал: «Наверное, что-то случилось, какой-то несчастный случай». Полицейские установили заграждение и отказывались пускать меня в собственный дом. Я прям озадачился, как же мне попасть домой? Я реально подумал, что что-то случилось. Тогда я обошел дом, и через соседский забор прокрался на собственный задний двор. И именно в ту самую минуту дверь с черного хода открылась, и из нашего дома девчонки повалили толпами. Весь прикол заключался в том, что моего брата на тот момент даже не было дома!

Но ведь ты мог выдать себя за него и справится с этим «девчачьим наводнением»?

Вполне мог бы, но тогда мне было всего 9-ть лет! А мой отец так вообще был в полной растерянности, бесконечные телефонные звонки его просто обескуражили. Мы приехали в Австралию из Глазго, Шотландия, и там у нас никогда не было телефона. Теперь же телефон постоянно обрывался. Мой отец пытался все это как-то игнорировать, но вот мама воспринимала это очень серьезно. Нам могла позвонить какая-нибудь деваха и выдать такую предъяву: «Я покончу с собой, если не познакомлюсь с Джорджем!!». На что моя мама обычно отвечала: «Нет, нет, не, не в коем случае - не глупите!». В конечном итоге отцу это все порядком поднадоело, и однажды, когда моя мама разговаривала по телефону с очередной фанаткой, он подлетел к ней с ножницами и.. чик-чик. Перерезал телефонный провод и сказал: «Все! Баста!».

В конечном итоге ты и Малькольм встали на его место, в музыкальном смысле. Когда AC/DC выступали по пивнякам, это было крутое время, как гласит легенда?

Да, скажем так - «публике понравился их рок-н-ролл, а музыкантам их пиво».

Убойная фразочка.

Пиво и рок-н-ролл - адская смесь! И порою бывало реально страшно! Постоянно кто-то рассказывал какие-то страшилки: «О, в прошлые выходные у нас играла одна командочка, и одного из музыкантов пристрелили». И прочие ужастики. Но, в общем и целом, если ваша группа понравилась местной публике, беспокоиться было не о чем. Иной раз мне было жалко некоторые группы. Они выходили на сцену, пытались что-то лабать, но публике было по фигу, и музыканты буквально слышали рев в аудитории. В другой раз, принимали, скажем так, помягче. Было так тихо, что можно было услышать, как падает иголка или позвякивает чей-то бокал. Но вот что прикольно, в начале 70-х, на радио царил тотальный застой. Если не считать песен The Stones и Zeppelin, которые приезжали с концертами в Австралию с периодичностью раз в шесть лет, рок музыки по сути то и не было. Однако, если бы вечером вы отправились в местный бар и там играла какая-нибудь группа, под конец своего выступления им нужно было очень постараться. И было совершенно не важно в каком стиле они играют, хоть в джазовом, в конечном итоге они должны были шпарить так громко, чтобы публика зашевелилась. Мой брат Малькольм уже имел опыт выступлений по пивным и сказал, что на этой сцене явно не хватает 100% хард рок группы. Однако, я был совершенно шокирован, когда он попросил меня присоединится к его группе. Я этого никак не ожидал и был этим напуган.

Минуточку, ведь ты же сам сказал, что вы были как левая и правая рука?

Ну, изначально, мы никогда не играли вместе, даже дома. Он сидел в своей комнате и записывал на магнитофон свои мелодии, а в этот момент я торчал в другой комнате и косил под Джимми Хендрикса. Я заходил к нему, чтобы посмотреть че он там химичит, а он меня прогонял. Поэтому когда он попросил меня прийти на репетицию и поиграть с ними, я просто прифигел от этого. Помню, что наша первая репетиция состоялась в одном исправительном учреждении в Ньютауне, в одном из пригородов Сиднея. Я пришел, там был барабанщик и Малькольм сказал; «Отлично, погнали!». А я подумал: «О чем это он? Что еще за «погнали»? Куда погнали?». А он такой: «Начинаем!». А я продолжаю думать: «Погодите, нас что, кто-то должен куда-то подключить?». Мал: «Что? Так работает рок группа! Вперед на танки!». Вот как все началось. Просто подключили гитары и вперед.

Ты долго учился «снимать» других гитаристов?

Я определенно принес в игру что-то свое. Если остальные гитаристы вклинивались в игру под углом в 45 градусов, то Энгус пришел под углом в 60. Я всегда был никудышным «снимальщиком». Если я ставлю чью-то пластинку и пытаюсь снять чужой гитарный ход, уже через 30 секунд я просто заскучаю. Поэтому я никогда сознательно никого не копировал. Если кто-то просил меня сыграть Jumping Jack flash, я начинал наяривать, потом смотрел на Малькольма и спрашивал: «А какой это аккорд?», а он мне отвечал (скучным тоном) «Это Ми, а это Си - ты же их постоянно играешь!».

Би Би Кинг также утверждал, что не знает названия ни одного аккорда. Некоторые гитаристы играют своим существом...

Да, я научился играть, играя «задом наперед». Хотелось быть таким выпендристым, поэтому прежде чем разучить базовые аккорды, я начал учиться пились соло. Когда все мои друзья играли «Дом Восходящего Солнца» (хит The Animals - прим. пер), я играл Purple Haze (Jimi Hendrix). Мои корни лежали в блюзе, и мне повезло, я услышал хорошую рок мелодию, что-то из Чака Берри, вот это мне интересно. Я мог бы сыграть альбом Чака Берри целиком, от первой до последней песни, и получить такой кайф от этого. Многие недооценивают таких гитаристов как Берри. Я знаком с теми, кто утверждает: «Ну да, Чак Берри настроить гитару правильно не сможет, ему не под силу то и это». Но это же ЧАК БЕРРИ!! Если он этого не делает, кто смеет утверждать, что это не правильно? Несколько великих пластинок было записано на расстроенных гитарах.

Оживить музыку и передать ее дух важнее, чем волноваться о форме?

Да, я так считаю. И это справедливо для всех музыкальных форм, не только для рок-н-ролла. Должно быть нечто такое, что отличает тебя от другого парня, от самого простого до самого сложного исполнения. В игре должна быть какая то искра, некая своя магия, и как правило магия рождается чисто случайно, как мелодия расстроенной гитары. Многие наши первые песни были записаны с одного-двух дублей. Long Way To The Top родилась на основе джема. Мы просто джемовали прямо в студии, а мой брат Джордж включил запись. Как только мы закончили он начал прыгать от радости и кричать: «Круто, великолепно, вот она настоящая магия!». А я не мог врубиться, о чем это он? Потом он прогнал нам запись, и все почувствовали возникшую магическую атмосферу. В другой раз, когда мы записывали High Voltage, Фил, наш барабанщик, сыграл не правильно один переход, решил что все запарол и уже был готов остановиться, но Джордж начал подавать нам сигналы: «Продолжайте играть. Не останавливайтесь». Мы заканчиваем и рвемся сыграть все по новой, а он нам говорит: «Нет. Оставляем этот дубль». Именно этот дубль и вошел в пластинку.    

Группа с названием AC/DC («Бисексуалы»), явно были такие концерты, на которые приходила публика, сбитая с толку вашей сексуальной ориентацией?

О, да. Изначально нас приглашали играть, причем очень активно, исключительно благодаря только одному названию. Частенько мы играли в клубах так называемой категории «50 на 50» где собиралась публика из гетеросексуалов и педиков. Но во время концерта аудитория как бы становится одним целым. Конечно, соглашусь, были и такие, которые прямо таки млели, услышав имя AC/DC - особенно когда проносился слушок, что в этой команде отжигает парнишка в школьной форме! Можно сказать, что мне удалось сохранить истинно классический облик.

Часто учась в школе ученики, прежде всего, бунтуют против всего мира, но вот когда взрослый мужик носит школьную форму, закрадывается вопрос, может быть, имела место реальная травма, когда юный Энгус столкнулся с обучающим истеблишментом?

С первого учебного дня в Австралии я своей шкурой чувствовал, что творится что-то странное. Я учился в государственной школе «сидевшей» на дотациях от правительства, и каждое утро начиналось с линейки и муштры под военные гимны. Потом на плацу появлялся директор, это был настоящий отставник-военный, да и несколько других учителей любили раздавать приказы, ну прямо как в армии. В то время в школе были разрешены телесные наказания, а именно удары по рукам палкой, от двух до четырех ударов, а за совсем плохое поведение учащийся получал шесть ударов. По утрам все читали молитву, а я помню, как один из учеников спросил: «Я свидетель Иеговы, можно я буду читать свою молитву...». И ему ответили - «Валяй, нам плевать!». «Сегодняшняя молитва была достаточно хороша для меня, читай свою, и мы посмотрим». Я пришел домой и сказал своей маме: «Мне кажется, что в нашей школе какие-то странные порядки». Ну, как против такого и не бунтовать? Даже не нужно было, и пытаться - стоило только посмотреть по сторонам.

The Beatles утверждали, что начало их карьеры в таких крутых городах как Ливерпуль и Гамбург, во многом подготовило их к грядущей популярности. Насколько начало пути в Австралии было важным или даже уникальным для раскрутки вашей карьеры?

Во многом важно. Начиная свой путь в Австралии, мы приобрели свою особую остроту, которой, возможно не будет ни у одной другой группы. В то время, концертный рынок был относительно ограниченным. Нельзя было вот так взять и заявить: «Хорошо, я буду играть в Сиднее, а потом в крупных городах, и исключительно в больших залах», и понадеяться на этом заработать себе на кусок хлеба. Нужно было иметь желание играть везде, и подобная позиция давала огромный опыт. В один вечер мы выступаем перед аудиторией в 50-100 человек в пивной, а уже на следующий вечер играем перед 20000 человек в каком-нибудь большом зале, а еще через день можно было играть где-нибудь в глухомани для 500 человек, или что-то типо этого. Это очень помогло нам сохранить хорошее, реальное равновесие, играя на крупных площадках Мельбурна, а уже на следующий день, давая концерт в каком-нибудь маленьком клубе в Wagga Wagga. Тем самым мы не отрывались от реальности.   

В продолжение темы, играя на сцене, ты постоянно двигаешься. Неужели все эти прыжки не мешают тебе играть? Или же это наоборот, помогает?

На самом деле, помогает. И я никогда не мог понять, собственно почему. Возможно, это как-то связано с моим ростом. Здоровый, крупный парень, например, такой как Пит Таунсенд, когда он бьет по гитаре - кстати говоря, также как и я, он играет на очень легкой гитаре модели Gibson SG - ему не надо делать резких движений, гитара сама все сделает за него. А вот я, коротышка, когда я бью по гитаре, я просто обязан расшевелить инструмент, у меня просто нет другого выбора, надо сдвинуть гитару с места, даже такую легкую как SG (смеется). Маленькая SG смотрится на мне как басу с двумя грифами на обычном парне. Брат Джордж много лет назад дал мне один совет, он сказал: «Энгус, если ты споткнешься и навернешься со сцены прямо посередине песни, сделай вид, что ты типо спецом упал, что это такая часть шоу».

Помнишь свой самый позорный момент на сцене?

Таких момент было несколько. Один случился совсем недавно, в Белфасте (27.04.91). У меня шорты разошлись спереди, и толпа увидела мои «свадебные принадлежности». Я не мог понять, почему это сержант полиции тычем в меня пальцем и ржет. Ну а так, могу вспомнить случай, когда меня арестовали прямо на сцене. Но что касается этого инцидента в Белфасте, публике теперь будет что вспомнить, они были готовы меня пожалеть.

Ты работал с двумя настоящими классическими рок вокалистами: Брайяном Джонсоном и Боном Скоттом. Как бы ты сравнил этих музыкантов?

С музыкальной точки зрения, основное отличие состояло в том, что Бон был вокалистом, в своем пении делающим акцент на ритм. А еще он был одаренным лириком. Теперь я считаю, Бона одним из самых недооцененных лириков, даже не смотря на то, что такие строчки как «Баба с яйцами, баба с трипаком» можно было назвать «помоечной лирикой». Лично для меня это истинная поэзия, и сам Скотт также считал это поэзией, а именно «сортирной поэзией». (смеется) Если же говорить о них, как об обычных людях, то это два парня с разным чувством юмора. Бон юморил более тонко. Когда он шутил, было не понятно о чем это он? И только через пол часика до вас наконец-то доходило, и вы просто корчились от смеха. Брайян тоже шутить умеет, но его юмор куда прямолинейней. Сразу врубаешься, о чем он толкует.

Кажется, Брайян обругал французов, когда вы впервые выступали во Франции?

А, на самом деле, это был Бон. Мы дебютировали во Франции и должны были открывать концертную программу. Уже было пора выходить на сцену, но по какой-то причине в зале не удалось погасить свет и рабочие сцены забегали в панике. Мы вышли на сцену. Бон подошел к микрофону и ляпнул: «Так, вы - лягушатники гребанные, вырубите уже на хер свет!».

И это был пример тонкого юмора?

В данном случае, тонкий юмор был понятен позже. Уже потом, в песне Let There Be Rock Бон написал такую строчку: «Французы едят лягушек, а я ем тебя». А потом, каждый раз, когда я общался с каким-нибудь французом, они всегда веселились и вспоминали эту строчку. Почему-то для них это до сих пор является комплиментом.

Согласно одной легенде Бон проходил прослушивание в вашу группу с проволокой в своей челюсти. Это правда?

Это было во время нашей первой встречи. А во второй раз, Бон уже гастролировал с группой со спицей в челюсти! Музыканты группы остановились в районе красных фонарей в Мельбурне, а Бон тусовался с одной брюнеточкой, которая волочилась за ним. Ее отцу, сей факт очень даже не понравился, а Бон считал эту связь вполне нормальной. Он думал так, если бы у него самого была дочь и крутила бы шашни с таким парнем как он, то ему либо это не понравились, либо... ну вы понимаете? Так или иначе, однажды он заперся с дочкой того парня в своем гостиничном номере, а один из рабочих сцены принялся колотить в дверь и орать: «Эй, Бон! Бон! Тут один тип жаждет тебя видеть!». На что Бон ему ответил: «Проваливай - у меня тут трах в самом разгаре!». Оказалось, что Скотта ждал папашка этой самой девицы. Этот тип просто проломил дверь и налетел на Бона. И после этого инцидента, Бону уже во второй раз пришлось вставлять себе спицу в челюсть.

И как же он ухитрялся петь в такой состоянии?

Просто выходил и пел. По какой-то не ведомой для меня причине, у Бона всегда получалось работать, не смотря на все его проблемы. Когда мы впервые приехали в Лондон, в одну из ночей он пошел прогуляться, и вернулся с фонарем под глазом. И я еще подумал: «Так-так, ну и как он в таком виде будет дальше работать?». В тот же вечер он вышел на сцену в солнцезащитных очках без одного из стекол.

А это правда, что кто-то из окружения группы позвонил Брайяну и пригласил того на прослушивание, но при этом не назвал ему имени группы, и Брайян просто отказался?

Типо того. Брайян просто не мог понять что от него хотят, но когда женщина, наш представитель, сказала: «Ну, хорошо, я назову тебе инициалы группы: A...C...D...C». И тогда он врубился. Одним из первых его рекомендовал наш продюсер Мэтт Ландж, потому что его друг уже имел опыт работы с Брайяном и отозвался о нем крайне положительно.   

Но ведь и сам Бон рассказал о Брайяне не задолго до своей смерти?

Бон гастролировал с одной австралийской командой, которая в то время играла на разогреве у группы Брайяна. Я помню, как Бон рассказывал нам, как однажды ночью он пришел в один клуб и увидел как на сцене один парень орал и визжал что есть мочи, и тогда он подумал: «Господи, а ведь этот чувак умеет петь, и он похож на Второе Пришествие Литтл Ричарда». Он рассказал, что тот парень орал и катался по всей сцене, публика просто сходила с ума от этого, и даже сам Бон запрыгнул на стол и аплодировал парню. А потом он увидел, как подкатила карета скорой помощи и этого чувачка унесли на носилках! (смеется) Оказалось, что у Брайяна был приступ аппендицита. Но Бон сказал, что у этого парня, Брайяна, просто фантастический голос, и эта его фраза навсегда засела в нашей памяти.

Можно сказать, что Бон продолжает жить в сознании вашей группы?

Да... это просто нечто сверхъестественное. Когда мы записывали наш последний альбом, работали в студии, Малькольм и Клиф пришли для того, чтобы записать несколько подпевок и на записи явно слышался третий голос. Я принес домой пленку с черновым миксом, начал слушать и моя жена воскликнула: «Господи! Ну, прям как Бон!». Иной раз, я играю на сцене, слушаю пение Брайяна, и вдруг что-то происходит, и местами его голос звучит как голос Бона. От этого чувства трудно отделаться. Я понимаю, что это поет Брайян, но в его вокале слышится тот самый неподражаемый обертон, и это касается не только бона. Однажды я был в нью-йорской студии Electric Ladyland, просто сидел там, бренчал на гитаре, и что-то буквально заставило меня оторваться от гитары и прекратить играть. Ко мне подошел один из студийных техников и сказал: «Ты знаешь, вот где ты сидишь, часто сиживал и Джимми Хендрикс и тоже играл на гитаре».

А у тебя есть свои музыкальные секреты? Музыканты или пластинки, которые ты любишь, и об этих твоих пристрастиях мало кто знает?

Луис Армстронг. Когда я был еще пацаненком, вместе со своей сестрой и ее мужем я сходил на его концерт, и это стало впечатлением на всю мою жизнь. Я до сих пор считаю его одним из величайших музыкантов современности. Когда вы слушаете его старые записи и проникаетесь его мастерством как музыканта, его эмоциональностью, и понимаете, что в то время никаких студийных технических выкрутасов просто не было - все приходилось записывать с первого дубля.

А как ты относишься к новой плеяде гитаристов после van halenского периода, к ребятам одержимым скоростью? Для тебя все это напускное, или же есть по настоящему интересные гитаристы?

Да, Эдди Ван Хален умеет играть, спору нет, но... он играет так, словно повторяет гитарные упражнения. В большинстве случаев.

А что плохого в желании заниматься и наращивать свою технику?

Пускай уж лучше они упражняются на своих гитарах дома, а не на сцене. У меня стойкое ощущение, что они тупо наворачивают гаммы. Это конечно хорошо, но что-то я скучаю. Лучше уж послушать такого парня как Клэптон, вот он точно играет всем своим нутром. Одно из крутейших соло, на мой взгляд, было сыграно такими ребятами как Фредди и Альберт Кинг, и едва ли они выдавали больше трех нот.

По твоему гитаристы с ограниченным арсеналом выразительных средств - самые лучшие?

Да, потому что гитарист акцентирует внимание на чем-то одном и жжет так, что мама не горюй. Слушая какое-то сложное по своей структуре музыкальное произведение, так и тянет все упростить. Вместо того, чтобы выдать шесть аккордов или нот, можно сыграть всего одну ноту и при этом быть всем понятным. Принцип упрощения исполнения в ряде случаев может быть гораздо эффективней, лучше и понятней.

Что же отличает AC/DC от тяжелой банды в стиле speed metal?

Главное - ритм. Мы никогда не забываем о ритме. Этот свинг все еще актуален и необходим. Порою heavy metal мне кажется очень показушным, театральным и «деланным». Когда музыканты говорят: «Так, гонит на скорости с этого места, увидимся на финише!». Подобный скоростной ритм лишен свинга, все превращается в какую-то немецкую плясовую на убыстренной скорости.

Есть спецы, которые утверждают, что ритм тяжелого металла не совпадает с ритмом сердца, в отличие от того же блюза, где все строится на такой «сердечной ритмике». Если же говорить о песенной лирике, то металлисты предпочитают фантастические рассказы, реальности. Тебя это беспокоит?

На мой взгляд, подобная творческая фаза, скажем так, просто неизбежна. Тут я начинаю вспоминать движение битников, когда все только и твердили, как мрачен этот мир, как все паршиво, один отстой. Но, как правило я понимаю, если только вы не относитесь ко всем этим стенаниям слишком серьезно, что в конечном итоге все это проходит, люди взрослеют. Большая часть «Поколения Вудстока» теперь работают в банке!

Ну, тогда давай закончим нашу беседу на юмористической ноте. Энгус, вот если бы ты не стал успешным рок музыкантом, где бы ты тогда нашел себя? Работал бы в магазине?

Трудно найти такую работу, на которой не надо ничего делать, верно? Разве что быть членом Королевской Семьи. Но думаю, что там все уже забито. Ну, есть мнение, что хуже музыкального бизнеса есть только кинобизнес.

Так, значит в твоем следующем фильмы, ты и Арнольд Шварцнеггер будете играть....

... близнецов (смеется).

 
« Пред.   След. »
copyright © AC/DC - FOREVER 2006-2007 ACDCROCKS.RU
При использовании материалов сайта ссылка на ACDCROCKS.RU обязательна!
Рейтинг@Mail.ru