Журнал Huh ноябрь 1995г.

Интервью с Браяном и Энгом 

СТАРАЯ ВАЛЮТА

 автор: Chuck Eddy

«Возвращение в черном», гм, может быть, сегодня, это скорее возвращение с сединою на висках, легендарные AC/DC вновь дают прикурить. Чак Эдди включается в процесс.

«В начале», начал свой рассказ Бон Скотт, «в 1955, человек не знал, что такое рок-н-ролльное шоу, и весь этот джайв». Его вопящая грамматика в песне Let There Be Rock, так и не была вычислена, когда он воссоздал историю так, как он сам считал нужным, даже перещеголяв песню Чака Берри Roll Over Beethoven.
«У белого человека были свои предубеждения (или, может быть «шорты»?), а у краснокожего был блюз (должно быть, он имел ввиду дедушку блюза 50-х, Линка Рея (Link Wray), настоящего индейца Чироки, или основателя Блюза Дельты Чарли Петтона (Charley Patton), полукровку, с прямыми, коричневыми волосами). Никто не знал, чем они хотят заниматься, но Чайковский был в курсе. Он сказал, «Да будет свет», и был свет. «Да будет звук», и там был звук. «Да будут барабаны», и там были барабаны. «Да будет гитара», воооууу, и была гитара. «Да будет рок»....
За 16 лет до того, как в 1977, Бон и AC/DC выпрыгнули из Австралии с альбомом Let There Be Rock, еще одна пятерка счастливчиков, названная «Ритм энд блюзовые клоуны из Лос Анжелеса», The Coasters, прошла примерно такой же путь, как и AC/DC, только в обратную сторону. «В начале», пропевает библейский голос между заметками святой церкви, «Не было ничего, кроме рока. Потом кто-то изобрел колесо, и пошло-поехало». Ведущий комик Карл Гарднер (Carl Gardner) говорит, что саксофоны качаются как топоры, «так, словно кого-то трахают на чердаке в Гарлеме» - улыбку Бон Скотта можно оценить по достоинству.
(Как AC/DC так и The Coasters были без ума от исполнительниц стриптиза - в песнях Soul Stripper и Little Egypt). «Это рок-н-ролл», говорит название песни, но музыка по своему звучанию не похожа на рок-н-ролл; Она слишком провинциальна. В этой музыке есть банджо, и больше, чем любая другая рок песня 50-х, она звучит как Луи Армстронг ревущих Диксиленд джаз, или как какой-нибудь дипломированный медик Уил Шейд и его джаг группа из Мемфиса, которая возможно выступала на бейсбольных матчах или пикниках недалеко от улицы Beale, пьяные танцы на роликах для развлечения белых горожанинов обманывающих деревенских. Можете ли вы себе представить как AC/DC сочиняют хит джаг группы из Мемфиса 30-х, «Все болтают о Сейди Грине» (Everybody's Talking About Sadie Green) - «Когда она танцует, она не двигает своей головой, а вместо этого, двигает всем остальным...».
Великий гитарист AC/DC Энгус Янг похож на Rumpelstiltskin - тролль, еще ниже меня ростом (а я 1 метр 65 см.) и еще худее меня, парень средних лет, заплетший свои волосы в конский хвост, одетый в старые джинсы и обшарпанную футболку для малоросликов, которую порою носил Курт Кобейн.
«Я знаю, что эта старая пластинка под названием Bye, Bye, была записана в 1928 году», говорит Энгус, сидя в конференц зале фирмы грамзаписи в Нью-Йорке. «А вокалист, он записал свою партию заранее, и я думаю, «Черт, это гребанный Бон!» - конечно, он имеет ввиду покойного вокалиста AC/DC Бон Скотта - «У него был точно такой же голос». Энгус говорит, что когда Бон все еще пел в AC/DC, Энгус и его брат Малькольм делали нечто похожее, стараясь заставить свои гитары звучать как кларнеты в старых песнях Луи Армстронга. На песне It's A Long Way To The Top Бон играл на волынке, а на Can I Sit Next To You, Show Business и There's Gonna Be Some Rockin использовался ритм трактирного пианино Диксиленда, почти уникальный в тяжелом роке (если не считать The Coasters).
«Перед самым приходом сюда, я слушал в своем плейере Элмора Джеймса (Elmore James)», говорит Энгус, «и он пел песню «Эти грязные Ботинки» (Whose Muddy Shoes). Я смеялся два дня, каждый раз вспоминая эту песню - «О чьих это грязных ботинках?», Моя жена смотрит на меня и ничего не понимает, «Что это с ним? И почему он так смеется?». Потому что я вижу здесь взаимосвязь - и в этой песне много юмора. Когда Мадди Уотерс спел, «Моя женщина уехала с водителем грузовика во Флориду», я умираю со смеху».
«Если вы упомянули в разговоре с Энгусом Чака Берри», говорит вокалист AC/DC Брайян Джонсон, замечательный, большой, веселый, дерзкий человек, «вы затронули для него очень важную тему. Мадди Уотерс был его кумиром, когда он был подростком, но вот когда вы упоминаете Чака Берри, его глаза загораются. Он всегда утверждал, что Берри был идеальным музыкантом. Если вы почитаете его лирику, насколько я понимаю, он - Шекспир. На самом деле, для меня, он еще круче Шекспира. Конечно, я большой поклонник Чака Берри...».
«У нас есть такая присказка - «Подумай Чак», понимаете, «А как бы написал Чак?», Иногда, это дается нам с большим трудом».
Точно также как AC/DC, Чак выстроил всеми узнаваемое звучание вокруг народной игры слов и простых гитарных ритмов, так что все его песни звучат очень, похоже - пока вы не послушаете их внимательней.
Так или иначе, Энгус позаимствовал свою утиную походку у Чака Берри.
«На самом деле, я позаимствовал эту походку у своего племянника», говорит он, «потому что он постоянно танцевал под рок-н-роллы, понимаете. Тогда, он еще был маленьким, и я наблюдал за тем, как он это делает, за тем, как он двигается. А он сам никогда не видел Чака, просто так, немного выпендривался».
«Когда ты выступаешь в баре, ты играешь песни Чака Берри, рок-н-роллы», говорит Энгус. «Я хочу сказать, что мы не копировали эти песни в ноль, это была наша интерпретация. Самый большой комплимент мы получили, когда один парень подошел к нам и спросил, «Вы только что сыграли песню Чака Берри «Школьные Дни»?». Мы ответили утвердительно, и тогда он сказал, «Это была худшая версия, которую я когда-либо слышал!»».
В книге Billboard «40-к популярных альбомов» авторства Джоеля Уитборна (Joel Whitburn) написано, что AC/DC это «хард рок группа, сформированная в 1974 году в Сиднее, Австралия». Энгус утверждает, что в начале своей карьеры они выступали «в пивных, клубах - вероятно, точно также как и здесь, в так называемых барах, которых здесь множество. Когда мы начинали, музыка была похожа на музыку, и все оставалось каким-то обособленным. Мы были группой, которая могла выйти на сцену и играть рок-н-роллы и может быть, гм, оглушить часть публики в зале. Если в зале была публика, мы играли - мы начинали играть в барах, на автостоянках, потом на свадьбах. Мы, типо, делали свою работу, а потом, неизбежно начали появляться клоны».
Группы Rose Tattoo и Angel City (чьи альбомы начала 80-х, Assault And Buttery и Face To Face, соответственно, превзошли все, что AC/DC сделали, начиная с 1977 года, если вам интересно, но это не важно...) позаимствовали у AC/DC первобытное блюзово-стомповое многословие и превратили его в неповторимый австралийский жанр.
«Я считаю, что они определенно что-то позаимствовали у нас», вспоминает Энгус. «Я знаю, что Фил (Рад) реально играл с вокалистом в Rose Tattoo, и они уволили его, таким образом, можно сказать, что они даже не разглядели в нем отменного таланта. Но вторая упомянутая тобой команда, они были джаг группой, когда они выступали с нами, а мы провели короткое турне по Южной Австралии, а они только играли такие песни как Big Bopper, Chantilly Lace. А потом они поняли, что мы набираем популярность, и сообразили, что, возможно, им следует повторить наш путь».
Я поинтересовался, часто ли AC/DC приходилось играть в захолустных австралийских барах, увертываясь от пуль в ковбойских перестрелках. Энгус хмурится. «Нет! Это глупо. С таким же успехом ты мог сказать, что в Австралии кенгуру носятся по проспекту. Конечно, Сидней - тоже большой город. И Мельбурн - это мегаполис. Это тебе не Дикий Запад, понимаешь».
Энгус говорит, что первая школьная форма, которую он таскал на сцене - кепка, галстук, шорты, пиджак, ранец - были его собственными вещами из реальной школы. «Думаю, что тогда мне было всего лет 17-ть. Это был конец 1973 года - тогда я был самым молодым. Остальные ребята были немного постарше. Я как раз ушел из школы - я бросил школу в 15-ть лет. Школьная форма просто валялась без дела». Школа, которую он бросил, «была обычной городской школой, существовавшая на общественные пожертвования, государственные деньги - обычная школа для детей работяг. И в эту школу нужно было в обязательном порядке ходить в форме. Таким образом, школьная администрация хотела избежать дискриминации. Но все это было дерьмом, потому что мы все прекрасно знали, кто из богатой семьи, а кто из бедной. Это было ясно из того, слово, чьих родителей имело для администрации вес, и чьи слова они просто игнорировали».
На самом деле, Энгус и Малькольм, родились в Глазго, Шотландия, и по большому счету, они прожили там со своими родителями достаточно долго, для того, чтобы у них появился ярко выраженный акцент (Энгус говорит высоким голосом и через нос, как ласка из мультфильма). Затем, как утверждает Энгус, старший Янг перевез своих отпрысков в Сидней, «на самом деле, для того, чтобы работать. Он был маляром, он иммигрировал. Правительство осуществляло свою программу, и он решил ей воспользоваться».
Брайян Джонсон, сам шотландец, объясняет это так, «тогда очень много народу уезжало из Англии, и селилось на Новых Землях - в Канаде, в Австралии, понимаете. И все эти люди надеялись на лучшее будущее для своих детей». Рассказывает Энгус, «Мне было лет восемь, а Малькольму десять, я думаю...
Старший брат Янгов, Джордж, первым увлекся рок-н-роллом, и сколотил группу The Easy Beats. «Очень популярная группа», вспоминает Энгус. «Они были по типу австралийских Beatles».
«Должно быть Джорджу сейчас, я думаю, что он на год постарше Брайяна, лет 48,49-ть?», прикидывает Энгус. «Возможно, что он моложе, потому что у меня много других братьев, шестеро, некоторые не могут сказать тебе точно, сколько же им лет, у остальных приходится буквально выпытывать их возраст». Энгус утверждает, что когда появились AC/DC The Easy Beats «давно сгинули. Думаю, что последний раз они напомнили о себе в 1969. Но Джордж занимался студийной работой, и все больше народу доставало его и говорило, «Ты должен заценить группу своего младшего брата!». И он пришел на наш концерт и просто офигел». Таким образом, Джордж и его коллега по Easybeats Гари Ванда спродюсировали первые альбомы AC/DC.
Энгус утверждает, что именно старшие братья познакомили его с музыкой. «У них были разные музыкальные вкусы, но они в основном слушали музыку 50-х, и множество блюзов. Много блюзовой музыки попало в Австралию через Атлантику, музыка эры Клептона. Именно в этом жанре у моих братьев были свои кумиры. Остальным братьям нравились песни Литтл Ричарда, а вот старшие братаны взяли меня с собой на концерт Луи Армстронга... Ведь именно в юном возрасте у человека формируются вкусы».
«Я люблю блюзы», говорит Энгус. «Но для меня 12-ти тактовый «квадрат» не является точным показателем блюзовой песни». Заставьте его говорить о взаимосвязи между Элом Джолсоном (Al Jolson) и Джорджем Гершвином, и он будет трещать без умолку. «Знаменитая средняя часть в песне «Рождение Блюза», я считаю, что тоже самое есть в одной из песен Джолсона, и в музыке Гершвина, есть этот элемент, понимаете - только он немного развил его. Я не говорю, что он является первопроходцем, но здесь есть влияние, и вы слышите это в старом блюзе».
Такое чувство, что он говорит о соло на трубе, я не понимаю, что же он пытается сказать, но улыбаюсь.
«.. и есть песня «Рождение Блюза», но если вы послушаете Джолсона, я думаю, что это одна из песен в которой он поет о своей маме, от имени маленького мальчика, только так. Он поет детским голосом».
Это просто какая-то шиза, клянусь.
Музыкантам AC/DC очень нравится изображать музыкальные инструменты в своих интервью. «Это была гитара, конечно, мы никогда не использовали клавишные - дидл-дидл-дидл-дидл, все это сыграл Энгус», говорит Брайян, (отвечая на мой вопрос о том как в For Those About To Rock в 1981, AC/DC взяли на вооружение минималистские, похожие на клавишные, повторяющиеся лупы, как это сделал Пит Таунсенд в альбоме Who's next в качестве оправдания электронного звучания, но при этом не скатились в банальное «диско». Если вы в курсе, то Foreigner, Sweet, Manfred Mann, Loverboy, Girlschool, Kix, Van Halen, и Cinderella, все они играли похожие ритмические рисунки в стиле Who).
Когда я делаю комплимент, и говорю, что Брайян использует свой голос как ритм инструмент, крикун явно доволен. «Я не считаю себя настоящим вокалистом», скрежещет он своим покровительственным, пролетарским акцентом. «Я не могу назвать себя мелодичным исполнителем. Мне повезло в том, что ребята выбрали меня, потому что я считаю, что мой голос был скорее инструментом, нежели вокалом. Я счастливый мерзавец, и, черт возьми, я не знаю почему, и ты начинаешь думать, «Надеюсь, что это пройдет». Мы всегда прикалывались над тем, что у меня совсем нет голоса - скорее я ору как гребанный первобытный человек, понимаете? Но мне не всегда легко давалось петь в таком стиле, не то, что когда мне было 20-ть лет. Я не был чудо ребенком в пении, но когда я слушаю старые песни Geordie, я слышу в своем вокале высокий голос мальчишки из хора (он берет оперные ноты). Мне было трудно так петь, но вместе с тем я пел так чисто и не фальшиво. Хочу сказать, что тогда я почти не курил».
«Понимаешь, это был период глем рока; и они были не плохой группой», говорит Брайян о своей старой банде Geordie. «Мы были похожи на Slade, играли такую же музыку, усекаешь, и это было весело - песни с чертовски банальной и избитой лирикой. Мы были популярны. Люди знали нас, и мы продавали пластинки по всей Европе. Мы не выпустили ни одного альбома в Штатах - как и многие английские группы».
Но Бон Скотт даже однажды видел их.
«Он сказал, что я хороший вокалист. Он лестно отозвался обо мне, и ребята это запомнили», говорит Брайян. Но тогда будущий вокалист AC/DC не был большим поклонником группы, но «Я их слышал, и на своих концертах мы играли одну из их песен, Whole Lotta Rosie. Но я не слышал ни одного альбома. И я видел их выступление на английском телевиденье, в программе Rock Goes To Collage. Каждую неделю велись репортажи с концерта в очередном колледже. И обычно, показывали кого-то по типу The Strawbs - студентов английского колледжа, известных тем, что всегда имеют три пластинки в своей коллекции, ну, к примеру, Pink Floyd, и подобное говно, Стив Хилладж (Steve Hillage). Но на этот раз пригласили выступить рок-н-ролльную группу, которая просто всех убрала».
Шотландцы заменили Скотта после того как в 1980 бывший крикун замерз насмерть в своей машине после перепоя.
Брайян утверждает, что основное отличие его вокальной манеры, от манеры Бона состоит в том, что «Бон был немного более блюзовым. Когда я пришел в группу, ребятам был не нужен клон Бона, в противном случае это была бы пародия на Бона. И я никогда не смогу также круто петь как Бон».
Что подводит нас к разговору о ритме, самого важного ингредиента в музыке группы.
«Конечно, ритм в первую очередь, мы всегда начинаем с ритма», говорит Энгус.
Когда я спрашиваю его, стремятся ли AC/DC заставить своих слушателей танцевать, а не просто мотать своими головами в такт музыки, сначала, он отвечает несколько уклончиво. «Если ты выступаешь по барам, приходится играть заводную музыку, понимаешь. И если публика желает танцевать под рок, не вопрос, пожалуйста. Но ты хочешь спросить меня, играли ли мы танцевальную музыку, типо диско. Нет, ничего подобного не было».
Но потом Энгус развивает данную тему, «Да, изначально, Бон был барабанщиком. А Брайян любит периодически постучать по бонгам. Они знают толк в ритме, понимаешь... Если вы послушаете песню Back In Black, то это реп. Когда мы играли Back In Black, музыкант из группы Chic услышал ее и сказал, «Послушайте, а ведь мы не далеко ушли от AC/DC». И я считаю, что здесь есть связь с блюзом...».
И в то время как ряд песен AC/DC наделены навязчиво повторяющимися барабанными ритмами, прямо как в диско (It's A long Way To The Top, Jailbreak, Highway To hell, You Shook Me All Night Long), самый явный диско грув AC/DC по всей вероятности появляется в 6-ти с половиной минутном басовом джеме под названием Soul Stripper, на их EP '74 Jailbreak. Но так как эта запись увидела свет в 1975, когда стиль диско однако едва ли существовал, нельзя назвать это диско «подвижкой», как и песню Miss You The Stones; похоже на то, что AC/DC добрались до диско по чистой случайности, это была параллельная эволюция от стиля соул.
Энгус и Брайян мало что знают (или им просто наплевать) о современных австралийских грандж любимчиков Silverchair. (И простите, я позабыл расспросить их о новом фильме «Энгус»). Но они знают свои собственные корни: «У меня дома», говорит Брайян, «Вы услышите песни Paul Butterfield Band, и вы услышите Джона Майяла, когда у него играл Эрик Клептон. Crossroads, Satchmo или Cab Calloway, Etta James... «.
«Этта», вспоминает он. «Что за голос, я люблю этот женский вокал, я готов убить за этот голос».
Я всегда считал, что такие до брайяновские песни AC/DC как The Jack и Big Balls брали свое начало в буги блюзе, в ярком стомпе Кокни и в футбольных кричалках Slade, но Энгус со мной не согласен: «Скорее в эти песни был заложен коммерческий элемент, и мы всегда старались избегать опопсения».
Он говорит, что Slade были мюзик холлом, а AC/DC играли «скорее бордельную музыку». («Джек» на австралийском сленге означал либо триппер - по версии Брайяна - или гонорею - по версии Энгуса. Но в самой песне пелось об игре в карты!). С другой стороны, Энгус знает, что добродушный юмор, распространенный в Австралийском роке, «может брать свое начало в элементе Кокни, потому что язык на котором они говорят, очень похож на Кокни английского Ист Энда.
И они начинали как британская уголовная колония. Эти уголовные/опасные корни могут объяснить один из самых дискредитирующих секторов аудитории группы. «Я помню, как со мной разговаривал тюремный надзиратель», хихикает Энгус, «вы обязаны быть самой популярной группой в этих тюрьмах». И он спрашивал меня, «Осознаешь ли ты этот факт?». (В этот момент Энгус истерично смеется и щелкает своим коленом). На что я ответил, «Нет, но приятно узнать о том, что если я когда-нибудь окажусь в танке, я попаду в компанию друзей!».
Песня группы Huble Pie - 30 days in the hole в 1972 звучала как предтеча AC/DC, так какая же команда повлияла на группу? «Я был большим поклонником Стива Марриота», признается Энгус. «Конечно, Стив Марриот сыграл на одной из пластинок моего брата, песня называлась Good Times. И сегодня, я продолжаю считать Стива Марриота величайшим вокалистом».
«Я расскажу тебе забавную историю», предлагает Энгус. «Humble Pie снова собрались вместе, а мы выпустили альбом Back In Black, и выступали в Филадельфии. Был такой состав, одна группа из Южных Штатов, которая называлась Nantucket, Humble Pie и мы. По всей вероятности Стив Марриот подошел к музыканту Nantucket, а тот сказал, «Я люблю вас, ребята. Мне нравится та песня, с которой вы начинаете свой концерт, It's a long way to the top, if you wanna rock-n-roll, крутая тема. Но я ненавижу этих чуваков из AC/DC!». Потом Стив мне сказал, «Я не стал разубеждать его в том, что это вы написали эту песню!».
Между прочим, Long Way To The Top, стала первым хитом AC/DC на американском радио, рассказывает Энгус, «эта песня была очень популярна в определенных частях страны, в районе Западного Побережья - Сан Франциско, Сан Хосе. И я думаю, что еще в центре Флориды. Там были тюремные зоны». К тому времени, они уже были звездами в Австралии, как он вспоминает, «с парой хитов «первой десятки». Самым популярной пластинкой в Австралии стал наш второй альбом, который назывался T.N.T., а потом во всем мире вышел сборник High Voltage».
Это моя любимая пластинка AC/DC, с самой забавной оборотной стороной обложки в рок истории, там были напечатаны письма адресованные музыкантам группы, например в одном из писем одна влюбленная малолетняя группиз писала, что ее папочка хочет стереть Бону татуировки, оттяпав ему руки. По признанию Энгуса, это были фальшивые письма, они постарались соблюсти приличия. «Знаешь, какие только безумные предложения не получал Бон. Было собрано много разных писем, и когда разбиралась вся эта почта, представители лейбла просмотрели все эти письма и заявили, «О, мы это не напечатаем...».
«Сортирный юмор - Бон был мастером на такие штуки», смеется Энгус. «Он сам называл себя «сортирным поэтом»». Но, в разрез с расхожим мнением, Энгус настаивает на том, что песня She's got Balls с альбома High Voltage не была одной гермафродиту.
«Бон встретился со своей женой в Аделаиде и сказал, «Я тут написал коротенький стишок», и у него была строчка «Баба с яйцами». И тогда он сказал, что написал это о своей жене. На самом деле, она была очень милой, симпатичной женщиной, да она и сегодня очень даже ничего. Но, гм, он написал это о ней...».
«Когда в 1977, мы впервые приехали сюда (в Америку) на гастроли», продолжает Энгус, «представители нашей фирмы грамзаписи говорили нам, «Вы приехали в не простое время, в этой стране популярна танцевальная музыка». Они заявили, что это не американский альбом». Изначально, Atlantic Records отказались выпускать первые два альбома группы в США, и когда я открыл для себя группу услышав песню Touch Too Much с альбома 1979 года Highway To Hell в программе рецензирующей пластинки American Bandstand, я решил, что AC/DC - панк рокеры. Их связь с бывшими музыкантами Easybeats Вандой и Янгом, которые к 1979 году стали полузвездами Новой Волны под названием Flash And The Pan (чья лучшая песня Lady Killer на их танцевальном дебютном диске отчасти была похожа на AC/DC) только еще больше все запутала.
«Когда AC/DC впервые приехали в Англию, панк был на подъеме, и их огульно причислили к этому направлению, за косящие гитары», говорит Брайян. «Но, видишь ли, ребята не стали это оспаривать, и вот почему они мне нравятся. Мы пережили все эти фазы, когда критики, такие журналисты как ты, говорили, «А вы не считаете, что вам надо изменится, вы не считаете, что теперь вам надо носить кожаные куртки, потому что в моде хэви металл, или вам стоит нарядится в атласные одежды, потому что это рассвет глем рока?».
«Я не считаю нас хэви металлической группой, я считаю AC/DC одной из редких групп играющих рок-н-ролл. Я люблю рок-н-ролл, и больше никогда не погонюсь за модой. Я никогда не попытаюсь превратиться в тотального кретина».
Энгус и вовсе не считает себя металлистом, даже не смотря на то, что треш группы часто называют AC/DC своим вдохновением. «Да, Metallica гастролировали с нами в Европе, и, гм, понимаешь, я это не воспринимаю.... Я могу согласиться с тем, что, возможно, они позаимствовали у нас какие-то элементы гитарных рифов, но я считаю, что они упустили один важный элемент, а именно ритм. Они мощная банда, и я думаю, и что многие металлические группы 90-х позаимствовали шорты». Он утверждает, что такая музыка, которую играют Metallica «всегда оставляет меня равнодушным. Я ничего не могу запомнить, одна холодность. Не могу запомнить ни одной песни».
Я согласен, но вместе с тем, это иронично, потому что, давайте посмотрим правде в глаза, эти ребята сами вот уже почти 20-ть лет играют одно и тоже, и они металлизируют свой стиль. (Или, может быть, они начали регрессировать, когда они установили пушки на сцене. «На одной из этих пушек была деталь со старого орудия времен Гражданской войны, эту деталь нам отдал один фермер», говорит Энгус. «Так что это было очень мило с его стороны»). Скрипучий голос Бона был менее важным и легким, чем голос Брайяна; Я считаю, что замена в 1977 Марка Эванса на Клиффа Уильямса зацементировала ритм больше, чем кто бы то ни было, мог это признать. И начиная с альбома Powerage в 1978, похоже, что инструменты все больше и больше микшировались так, что заглушали пение в AC/DC, так, чтобы люди начали ошибочно считать, что группа утяжеляется, когда на чамом деле, они просто стали играть громче.
В общем, и целом, пластинки, записанные с Боном, получились куда более утонченными, веселыми, запоминающимися, более сердечными и менее циничными. Забавный вокал выделяется на этих записях (как лирика в песне Little Lover, о плакате Бона, висящего в комнате какой-то малолетки рядом с плакатом Гари Глиттера). На самом деле это напоминает мне шутки Боба Дилана начала 60-х. Диск 1983 Flick Of The Switch, который знатоки творчества команды единодушно считают лучшей работой AC/DC в 80-х, наделен последовательной рифовой энергетикой и пронзительными, скрипучими вокалами, и это всегда заводит, особенно когда эта музыка играется очень быстро, или вокальные партии начинают походить на реп.
Но я не считаю Flick Of The Switch такой уж ударной пластинкой; в отличие от всей музыки AC/DC 70-х. Эти песни уж слишком механическо-металлические, лишенные эмоций и лирически неглубокие для того, чтобы затронуть мое сердце. А если разобрать парочку других песен (You Shook Me All Night Long, Who Made Who, Let's Get It Up), они всегда были достойными номерами брайяновской эры.
Энгус не обязательно соглашается со мной, но определенно понимает мою позицию. «Когда мы играем некоторые из этих старых песен, кажется, фанаты мгновенно просекают откуда все это. На некоторых концертах, мы выходим на сцену, и публика нас уже не отпустит до тех пор, пока мы не сыграем T.N.T.. Мы можем приехать, к примеру, в Филадельфию, и на протяжении всего концерта толпа будет скандировать «T.N.T.». Иной раз, я могу внести такое предложение, «Хорошо, а может нам просто выйти, отбарабанить T.N.T. и свалить домой?».
«Вероятно, ты прав, мне стоит согласиться с тем, что на наших альбомах 70-х больше юмора, и потом там больше душевной теплоты.... На наших дисках конца 80-х есть множество тем которые нравятся мне лично, и порою, мне кажется, что люди так и не поняли эти песни. Вот на альбоме Fly On The wall, мне всегда нравилась сама песня Fly On The Wall».
Но Back In Black, на самом деле, самая первая пластинка, записанная с Брайяном (не говоря уже о том, что это самая популярная работа AC/DC вообще), на который он ссылается. Have A Drink On Me, Энгус рассказывает о песне записанной слишком быстро для некоторых любителей чая после пьяной смерти Бон Скотта. «Эта песня никогда не считалась дурновкусицей. Я думаю, что многие просто позабыли о том, что весь этот альбом наша дань уважения. Все дело в том, что мы не хотели записать альбом «В память» о ком бы то ни было. Так что название этого альбома, черная обложка и песня «Адские Колокола» были лучшим способом выразить наше уважение».
«Бон умер по чистой случайности», подчеркивает Энгус. «Потому что мы гастролировали девять месяцев, и он говорил, «Мне не нужно пить», а потом, через пол года у него был отпуск, и кто-то мог видеть его где-то в пивной, и он мог пить. Вот на работе он никогда не пил. Я думаю, что он пропустил всего один концерт, и то по чистой случайности. У него имелось веское оправдание. Обычно, мы играли в час ночи, но в тот день мы выступали для школьников, и концерт должен был состояться в час дня. Поэтому мне и Малькольму пришлось круто попотеть за микрофонной стойкой, понимаешь?».
«Я не пью», говорит Энгус. «Я не разу в жизни не напился. Бон говорил мне, «Чтобы я не творил, не повторяй за мной». Сейчас, Брайян - он любит выпить. Малькольм бросил пить. Он решил, что с него достаточно». К тому же, все музыканты AC/DC женаты - Энгус женат на датчанке вот уже 15-ть лет.
Эти парни самые обычные люди; На самом деле, я не помню, брал ли я когда-нибудь интервью у рок звезд, которые были бы такими же спокойными, доступными, простыми и не напыщенными. Мне захотелось поговорить с музыкантами группы в пивной, попить пивка Fosters («Австралийцы любят пиво»), и комната для конференций показалась мне несколько маленькой для AC/DC - но им не хотелось, чтобы их досаждали поклонники. Брайян извинялся, когда в комнате каждый раз звонил телефон, и он говорил с кем-то очень вежливо (иногда на французском!), можно было решить, что он секретарь и в его обязанности входит отвечать на звонки.
«Мы нисколько не изменились, все такие же, как 5,10, или даже 20-ть лет тому назад», говорит Брайян. Он называет себя, «этаким шалопаем, беззаботным чуваком. Я об этом нисколько не парюсь, и если я совершаю какие-то глупости, ну, например, кого-то огорчаю. Если я кого-то огорчаю, я потом не могу успокоиться несколько часов из-за того, что наговорил кому-то разных глупостей».
Когда я спрашиваю его, гордится ли он, что все больше мальчиков подростков выблевывают алкоголь под звуки песен альбомов Back In Black и Highway To Hell, чем под любые другие пластинки в истории, он говорит, что «некоторые вещи влияют на тебя». Недавно он впервые увидел одну из серий мультсериала про Бивиса и Батхэда, с обязательной знаменитой футболкой с надписью AC/DC; «Я думаю, что Бона это рассмешило - я ржал».
Но вот считает ли он самих AC/DC забавными? (Вы знаете, многие люди так и считают). «Я не считаю нас филиалом Бенни Хилла», говорит Энгус. «Но в нашем творчестве много юмора, намеков, слов с двойным смыслом. В некоторых песнях мы стараемся сломать стереотипы. Когда мы выходим на сцену, на самом деле, мы серьезны, когда мы беремся за гитары и играем. И некоторые песни мы исполняем с огромной уверенностью, но бывает, что мы даем себе повод расслабиться. Мы не выходим к публике, чтобы сказать, что это серьезная работа, что это искусство, что это важно. Это вовсе не важно - это развлекаловка».
Брайян говорит, что новый альбом AC/DC Ballbreaker это всего лишь, «забавный взгляд на жизнь и любовь, не больше и не меньше». По крайней мере, честно, и эта новая работа AC/DC определенно не настолько актуальна как альбомы таких групп как Rancid... And Out Come The Wolves, Gillette - On The Attack, Kix - Show Business, the Upper Crust - Let Them Eat Rock, или Paul Reeve And The Riders - The Essential Ride '63-'67. На самом деле, это скорее скучная пластинка. Но не судите строго, я всего лишь рок критик.
«Я думаю, единственная, серьезная песня на альбоме - это Burning Alive», говорит Брайян. «Главным образом она о Waco и обо всех тех детях, которые погибли во время бомбежки зажигательными бомбами. По большому счету это рассказ об осужденных, которых не следовало осуждать за то, что они баловались с коробкой спичек. Там есть строчка, «Нет огненной воды или новокаина, Нет грозы, нет Джона Вэйна» - то есть Джону Уэйну не надо приходить и всех спасать, понимаете, о чем я? Это не политическая песня. Она такой и не задумывалась - просто здесь мы говорим, что людям стоит задуматься о будущем».
«Также на нашем альбоме есть песня Boogie Man, это такой медляк, но это тема скорее в стиле Satchmo», говорит Брайян. В фильме Тима Бартона «Кошмар Перед Рождеством» был такой большой, толстый герой, весь из червей и опарышей по имени Boogie Man, который рычал также низко как Брайян в этой песне, и хотя Брайян смотрел этот фильм, он говорит, что вовсе не косил под этого персонажа.
«Хотя это звучит жутковато, не так ли?», спрашивает он меня. «Потому что ребята захотели создать жуткую атмосферу в этой песне. Он говорит, что пост Slade(овский) клич, «Hail! Hail!», бандитское скандирование в песне Ballbreaker - Hail Caesar - которое гораздо хуже по сравнению со старой версией Сера Лорда Балтимора и напоминает мне крики Rancid Oi! Oi!, как в песне T.N.T., и зловещее ворчание «дешевле пареной репы» в песне Dirt Deeds Done Dirt Cheap - это обычная «роль аудитории».
Альбом Ballbreaker спродюсировал Рик Рубин, что было по сути неизбежно, потому что Рик всегда хвастался тем, что является большим фанатом AC/DC, дошло уже до того, что он своровал все их гитарные рифы для определенных пластинок которые он продюсировал в конце 80-х.
Энгус рассказывает о спродюсированном Рубиным альбомом группы The Cult - Electric - «Один парень прокрутил его во время нашего интервью и спросил нас, «Что это за песня?». И мы сказали, «Это одна из наших песен!», но в этой песне было похожее по стилю начало, и он сказал, «Нет. Это группа The Cult». В ответ, на что мы спросили, «И что за ковер версию они сыграли?». А он, «Нет, у этой песни свое, оригинальное название». То есть для меня это настоящий вызов, понимаешь?». Он говорит, что спродюсированный Рубиным сингл Rock Hard группы Beastie Boys, предварявший выход альбома Licensed To ill, с семплом рифа взятого из песни Back In Black был еще более смелым. «и я так и не получил чек с авторскими!».
«Они скажут, «Только послушайте, это же AC/DC!», издевается Брайян. «Забавно, люди думают, что это должно нас как-то разозлить. И в ответ на это я им отвечу, «И что я теперь должен сделать, подать на них в суд?»».
Так или иначе, в музыкальной среде ходят слухи, что отношения между Рубиным и AC/DC не очень то и сложились; представители фирмы грамзаписи, и я не стану называть никаких имен, говорят мне, что музыкантам группы не понравилась его по всей вероятности не ортодоксальная «отлучение от дела» техника. В отличие от ряда других продюсеров, вероятно, он не сидит сутками в студии, предпочитая время от времени проверять чем занимаются его подопечные музыканты. Некий представитель лейбла AC/DC даже рассказал мне, что, возможно, он работает с огромным числом групп и музыкантов, и в то время был слишком занят продюсированием нового альбома Chili Peppers.
Да, конечно, но кого это волнует? Вот уж не припомню, нравились ли мне какие-то альбомы спродюсированные Рубиным после 1987г, так что, едва ли, я ждал чего-то сверхординарного. Энгус кажется необычно скрытным, когда я спрашиваю его о работе с Риком. «Это было нечто новое. То есть, я считаю его продюсером новой формации». Но Брайян считает, что Рик «проделал великолепную работу. Это альбом с самым сухим звучанием, просто замечательно, ЗАМЕЧАТЕЛЬНО. Прямолинейное звучание, никакой доработки, никаких колокольчиков, никакого глянца, никаких украшательств. Пластинка звучит максимально сухо. Она звучит так, если бы слушатель стоял перед нами, а мы бы играли в живую».
С другой стороны, в качестве сопродюсера AC/DC выбрали своего инженера записи. «Майк Фрейзер сыграл очень важную роль в процессе записи», говорит Брайян. «Ребята просто попросили его, и он вкалывал... а Рик всецело одобрял его действия. Он сказал, «Этот парень сделал нечто большее, чем просто выступил в роли инженера»».
Так что ваше право верить, или не верить. Лично мне было куда интересней, а каким это маслом обливали женщину в песне Cover You In Oil с альбома Ballbreaker - арахисовое масло, оливковое, WD-40, какое именно? «Масляной краской», говорит Энгус. «Да, это своего рода картина, холст. Я как «Одноухий Винни!». Это кличка местного Винсента Ван Гога, не так ли? Одноухий Винни!».
У Брайяна другое мнение на сей счет. «Мы хотели рассказать об Эксоне Валдезе (Exxon Valdez), как в песне Sink The Pink. В ней речь шла об игре в снукер. Это весело, просто весело, и не стоит здесь искать иного смысла. И в этом нет ничего дурного или пошлого».
Похоже, что он занял оборонительную позицию.
«Табита, не помню ее фамилии, с MTV вчера говорила...и я уверяю вас, что теперь она отчасти стала феминисткой», жалуется вокалист. «Она сказала, «Только послушайте названия этих песен! Но я прослушал весь альбом, и не посчитал его оскорбительным, но она утверждает, что пластинка все же женоненавистническая. «Тогда, почему тебя это так сильно беспокоит?», спросил я ее. «Не знаю», ответила она. А я ей, «Потому что это весело, а когда ты говоришь, женоненавистник, всем понятно, что речь идет о парне. Почему же женщина не может быть сексисткой?».
«Эти женщины - глупые люди, особенно Типпер Гор. Она просто идиотка, кретинка конченная. Вот на что они нацеливаются», меняет тему разговора Брайян, забывая о чем же я его спросил. «То есть я тут же вспоминаю как некоторые расшифровывали название AC/DC - «Антихрист/Дитя Дьявола», а нам было не понятно, «И кому такое взбрело в голову?». Потрясная расшифровка, мы бы сами ни в жизнь не догадались. Бля! Конечно, они придумали не существующее название».
Подожди, пока такие дотошные люди не послушают вашу новую песня The Furor, Брайян!
«Это просто идеальная песня с двойным смыслом», говорит он. «И как только кто-то нас спросит, «Это песня о Гитлере?», мы ответим, «Конечно, нет!». Понимаете, это песня о фуроре в вашей душе. Это крик вашей души (fyoo-roar), а не Фюрер (fyoo-rerr). Конечно, на слух это слышится как «Фюрер». Такие мелочи, как в песне Whiskey On The Rocks, там есть такая строчка «Он облизывает ее с верхушки» (He licks her from the top), это эликсир».
«Это игра слов», повторяет Энгус. «Но, конечно же, мы не нацисты. Боже упаси. Я думаю, что когда люди это впервые услышат, они изойдут на говно».
Вот такие они AC/DC. Группа, которая гордится тем, что может заставлять людей как срать, так и блевать.

 
« Пред.   След. »
copyright © AC/DC - FOREVER 2006-2007 ACDCROCKS.RU
При использовании материалов сайта ссылка на ACDCROCKS.RU обязательна!
Рейтинг@Mail.ru