Журнал GUITAR PLAYER (США) февраль 1984 г.
Интервью с Энгом

«Энгус Янг серьезно»


автор: Jas Abreht

Освещение в зале меркнет под ревом тысяч подростков, стоящих плечо к плечу. Дробящие, энергичные аккорды тонут в грохоте, затем, прожектора останавливаются на фигуре на верху стены из усилителей. Одетый в шорты, клубный пиджак, авторитарный галстук и кепку австралийского школьника, Энгус Янг стоит неподвижно, его рука протянута над звенящей гитарой Gibson SG. Внезапно свет гаснет, окутывая стадион тьмой. Через несколько секунд, они снова сосредотачивают свое внимание на правом краю сцены, когда Янг взрывается блюзовыми фразами, пока его голова с чахлыми волосами и худые ноги спазматически дергаются во времени. Освещение снова меркнет, потом снова вспыхивает на левом краю сцены, где он выдает еще один шквал нот. Грохочущий бас и барабаны объявляют остальных участников группы AC/DC, внизу во тьме, почти приводя зрителей в состояние смятения. Энгус, прыгает с усилителей, и внезапно, свет затопляет сцену.
Следующие 2 часа, Энгус - это воплощение самого шоу. Его голова непрерывно дергается, когда он прыгает по сцене, словно неудержимый пин бол. Он обильно потеет, фыркает, из его рта вылетает пена. Его соло партии струятся аккуратной мастерской работой, агрессивные и легко узнаваемые из за скоростного пальцевого вибратто. В какой-то момент, он решается отправиться к зрителям на плечах боксера-профессионала; потом, он представляет пикантный стриптиз, включающий в себя разоблачение его зада. Возможно, Брайян Джонсон, вокалист AC/DC с кожаными миндалинами, но Энгус - господствующий центр внимания. Их поддерживает выдающаяся хэви-металлическая ритм секция Австралии: второй гитарист Малькольм Янг, басист Клифф Вильямc и барабанщик Саймон Райт. К удовольствию зрительного зала, концерт AC/DC состоит в основном из хитов, таких мегаваттных гимнов как Hells Bells/Whole Lotta Rosie/You Shook me all night long/What do you do for money honey и Highway to hell. С последними нотами, угасающими под сводами зала, пацаны ковыляют к автомобильной стоянке со звоном в ушах и застывшими улыбками.
"Это долгий путь к вершине, если вы хотите рок-н-ролла" предсказали AC/DC на своем первом альбоме. Через 10 лет, они добились большего. К 1982 году, Австралийская группа продала пластинок на сумму больше 75 миллионов долларов в одних только Штатах. Их последние два альбома, разошлись тиражом более 2-х миллионов копий каждый. Более 8 миллионов фанатов приобрели альбом Back in Black, тем самым сделав его самой продаваемой хэви металлической пластинкой в истории. Концертный фильм AC/DC Let There Be Rock демонстрировали во всех кинотеатрах мира. Успех группы, в значительной степени связан с привлекательностью для подростков. Журнал Newsweek в своем номере за апрель 1982 года поместил фотографию Энгуса.
Критики средних лет ненавидят их, мамы и папы бледнеют, подростки продолжают аплодировать. AC/DC - самое новейшее музыкальное оружие в войне между поколениями. Кое-кто, назовет их безликими, - но попробуйте убедить в этом своего 13-ти летнего двоюродного брата. Действительно, все участники группы выглядят достаточно неряшливо, для того чтобы быть известным всем плохишом в квартале. Обычно, их лирика затрагивает тему секса, об этом могут сказать такие названия песен как: "Позволь мне вложить свою любовь в тебя", "Большие яйца" и "Возбудись". Музыкально, их песни придерживаются формулы - "Энергия в простоте". Вторящие барабанам и басу, без конца повторяющиеся ритмы Малькольма задают темп вокалисту, в то время как режущее острие группы наступает через колдовство Энгуса Янга. AC/DC были детищем Малькольма, сейчас ему 30 лет, и Энгуса, его младшего на 2 года брата. Остальные 7 братьев родились в Шотландии. Маргарет, старшая из четы Янгов, познакомила семью с рок-н-роллом в середине 50-х, гоняя пластинки на 78 оборотов - Elvis Presley/Fats Domino и Chack Berry. Обычно, выезжая на выходные за город, семья брала с собой гитару, и по крайней мере все братья разучивали некоторые аккорды. Первым, профессионально заиграл Алекс, присвоивший себе псевдоним George Alexander, когда он играл на саксофоне в группе Emile Ford & The Checkmates и группе Тонни Шеридана Big Six (позднее, он сформировал коллектив Grape Fruit и в середине 70-х продюсировал пластинки групп Британской новой волны). Клан Янгов эмигрировал в Австралию в 1964 году, переехав в общежитие на окраине Сиднея. Здесь, брат Джордж встретил Гарри Ванду, датчанина, лидер гитариста, с которым он сформировал группу The Easybeats. Подписав контракт в 1965 году, квинтет стал популярным Австралийским рок аттракционом.
Глен Бейкер (Glenn Baker) в журнале Billboard сообщал: "с самого первого сингла For my Women /Для моей женщины/ в марте 1965, группа "Легкие ритмы" стала Австралийскими суперзвездами. Пока Англия шаталась под бешеной атакой Битломании, Австралию лихорадила Easyfever /Легкая лихорадка /. Аэропорты, телевиденье, концертные залы, взятые на прокат автомобили, все были изничтожено, поклонники попадали в больницы, а основное увечье царствовало где бы они не появлялись. Как и Beatles, группа была народным достоянием, их частные жизни обсуждались на первых страницах ежедневных газет." Трудно переоценить тот эффект который возымел успех Джорджа на школьников Малькольма и Энгуса.
«Конечно, это нас вдохновляло», говорит Энгус. Влияние этой группы огромно; Они были предвестниками многих вещей. Они застали еще то время, когда народ не знал как реагировать. «Мал и я, держались от них подальше. В школе, на тебя смотрели не одобрительно, конечно из-за того что твой брат или твоя семья внесли свою лепту в сопротивление. Тогда, нам было лучше не обращать на это свое внимание. Мои родители считали, что нам лучше заняться чем-то другим».
После вереницы Австралийских хитов, The Easybeats переехали в Англию и добились мирового признания песней Friday On My Mind. Дома, Малькольма все более очаровывала черная музыка ритм энд блюза, и музыка Beatles, The Yardbirds/Rolling Stones и The Who.
«Тогда я слушал Эрика Клэптона и группу Джона Майяла Blues Breakers», говорит он «Также как The Paul Butterfield Band и прочие группы. А Джордж был в Лондоне, а я обычно просил его: "Выбери для меня все, что ты считаешь хорошим на данный момент" и он пересылал мне посылки пластинок. Он был для нас хорошим подспорьем». Малькольм взялся за гитару за несколько лет до Энгуса, и оба паренька играли в местных подростковых группах. По их собственному мнению, они обменивались крайне скудной музыкальной информацией.
Рутинные дневные работы подпитали их мечты стать рокерами: «Я работал наборщиком», признается Энгус «и сбежал при первой же возможности. Обычно по вечерам, я играл, и постоянно где-то пропадал. Так что, они были вполне довольны тем, что я уволился, а я был вполне доволен расставанием с ними». Их родители расстроились, когда юноши в начале 1974 года заявили, что бросают работу, для того чтобы сформировать группу. (С достижением успеха все изменилось, Малькольм рассказывает с удовольствием: «Теперь они просто гордятся нами. Они даже побывали на одном или двух наших концертах, и им нравится смотреть на нас по телевизору»). Маргарет считает, что ее братья взяли название группы с надписи на семейном пылесосе. Шутки ради, Энгус, тогда ему было всего лишь 16 лет, начал появляться на сцене в костюме своенравного школьника.
AC/DC вкалывали вовсю, в пьяных пивных Сиднея. В набор их оглушительных шалостей входил певец Бон Скотт, взрывавший неровное выступление волынками или рискованными походами к зрителям с Энгусом на своих плечах - быстро заработал им поклонников. Между тем, бывшим, членам Easybeats Джорджу Янгу и Гарре Ванде пришлось вернуться в Австралию и сколотить инженерно-продюсерскую команду Vanda & Young. AC/DC попросили спродюсировать свои первые австралийские пластинки High Voltage и T.N.T., в записи которых участвовали Бон Скотт, барабанщик Фил Радд и басист Марк Эванс. Оба альбома попали на первое место в Австралийских хит парадах. На этих, и всех последующих пластинках, Малькольм и Энгус определили направление группы, сочиняя весь материал в соавторстве со своим певцов.
После ровных гастролей по всей Австралии в течение двух лет, AC/DC подписали всемирный рекорд контракт с фирмой Atlantic Records, и отправились в Англию. Дорожки с обеих дисковна первом интернациональном релизе группы High Voltage познакомили слушателей с песней It's a long way to the top (If you wanna rock-n-roll) и их вечным концертным фаворитом The Jack. Их следующий альбом 76 года Dirty Deeds вышел во всем мире кроме Северной Америки, где он не выпускался до 1981 года. Яркое сценическое представление группы, позволило им постоянно играть в Лондонском клубе Marquee, где они собирали полный зал в течение многих недель.
Перед своим триумфальным концертным турне по Австралии в конце года, AC/DC пришлось отыграть перед восторженной публикой в зале Hammersmith Odeon и приобрести незначительную известность по всей Европе за свой имидж "плохих парней".
В начале 1977 года, с помощью тандема Ванда-Янг, AC/DC записали альбом Let There Be Rock.
Вдохновленные песнями Problem Child/Hell Ain't a bad place to be и Whole Lotta Rosie, они формулируют альбом 1980 года Back in black, на который попали песни Hells bells/What do you do for money honey и You shook me all night long.
22 августа 81 года, AC/DC впервые за 6 месяцев выступают "живьем" в качестве хэдлайнеров на английском фестивале "Монстры Рока" в Donington Park. Через 3 месяца они начинают Северо-Американское турне в поддержку альбома For Thouse ... спродюсированного Ланджем и записанного в Париже. В декабре, альбом попадает на первое место в журнале Billboard, и становится третьим альбомом группы в первой пятерке года. (Highway to hell и Back in black оставались в чартах более полутора лет, в то время как Dirty Deeds находился в списках 55 недель). В 1982 году, компания Warner Brothers выпускает 94-х минутный цветной фильм Let There Be Rock, концертного выступления AC/DC 79 года в Париже. Группа начинает еще одно Американское турне, перевозя 2-х тонный колокол, для того чтобы объявлять начало своего выступления. Свой последний альбом AC/DC продюсировали сами. Пластинка Flick of the Switch продолжает их традиционный хэви металл, вновь простой и электризующий. Вслед за сессиями в студии Compass Point в Нассау, заслуженный английский барабанщик Саймон Райт занимает место Фила Рада. Несмотря на свои экстравертные сценические манеры, сам Энгус Янг тихий и скромный. Он наслаждается своей уединенностью, редко дает интервью и предпочитает рисование веселому время провождению. Он был откровенен и серьезен во время следующего разговора, который состоялся в Сан-Франциско во время турне AC/DC Flick of the Switch.


Какие песни само воплощение Энгуса Янга?

Энг - Трудный вопрос, потому что я никогда не рассматриваю наши песни вне контекста группы. Это наша группа. Мы все играем вместе. Меня окружают ребята, словно маленькая команда. Я мог бы назвать тебе лучшие песни. Мне очень нравится вещь Let There Be Rock. Я люблю Rosie, песню Back In Black, What Do You Do for Money honey, список бесконечен.

На пластинках AC/DC все соло играешь ты?

Да, мой брат слишком ленив. Всему виной его выпивка.

В чем разница между тобой и твоим братом, и теми ролями, которые вы играете в группе?

Я - внешняя сторона. Он - основа; связующий элемент. Его правая рука постоянно в работе. Профессионал своего дела. Очень ясный и тяжелый гитарист. Атака. Любой, кто его видел, знает, что гитара может говорить.

Беспокоит ли Малькольма тот факт, что ты самый узнаваемый член группы?

Нет, он сам вытолкнул меня вперед. Он заставил меня: "Хочу, чтобы ты занялся всем этим." В начале нашей карьеры, мы обычно дурачились на наших первых альбомах. Он мог играть какие-то гитарные партии. Мы могли эти партии дублировать, обмениваться ими, играть соло здесь, соло там. В этих вопросах, Малькольм опытнее меня.

Исполнение соло или ритм партий?

Любых партий. Он знает свое дело. У него свой собственный стиль и свое собственное звучание.

Можете ли вы меняться ролями?

Я смог бы копировать его, но не думаю, что я мог бы на все 100 заменить его.

Он мог бы играть твои соло?

О, да, легко. (смеется) Я считаю партию соло гитары - самой легкой партией. Легко быть соло артистом. Самое трудное - это играть со многими людьми и не фальшивить. Думаю, что когда все четверо берут, одновременно одну ноту - очень мало людей могут это сделать.

Как братья, влияете ли вы на игру друг друга? Другие братья, такие как братья Van Halen, и братья Шенкер, говорили, что могут предугадывать действия друг друга.

Мне это не знакомо. Думаю, что как братья, мы можем орать друг на друга. Ты можешь сказать: "Эй! Кончай!" У тебя полное взаимопонимание. Малькольм вдохновляет меня. Он очень требовательно относится к своей игре и вообще ко всему. Он очень музыкален, но может бросаться в крайности, злоупотреблять. Вот, если бы мы оказались в студии, и мне пришлось бы заниматься соло партиями, он сказал бы: "Я хочу, чтобы это звучало громоподобно", и тебе приходится так играть. Он просто говорит нечто подобное, и ты знаешь наверняка, что он имеет в виду.

Просит ли он тебя переделывать соло?

Конечно, если эти соло его не устраивают, если он считает, что они не достаточно рок-н-ролльные или не подходят к песне. По большей части, те песни, которые нас волнуют. Я не буду сидеть там, по 12 часов отрабатывая гитарное соло. Я не смог бы. Это бессмысленно. Я хотел бы войти и сразу все сделать.

Расскажи о вашем современном творческом процессе.

Мы трое - я, Брайян и Малькольм - обычноо собираемся, и все прорабатываем, что у нас есть. Если у меня имеются какие-то идеи на пленке или еще что-то; я сыграю эти идеи им, тоже самое и Малькольм. Мы будем все сочетать. В какой-то момент, у него может оказаться что-то действительно интересное, и я говорю: "Что если ты попробуешь это?" Или же он скажет мне: "Я хочу, чтобы здесь ты что-то напел, если можешь", и я попытаюсь и что-нибудь придумаю. Песня может родиться от чего угодно, от рифа или от названия. Брайян может сказать: "Для этой части, у меня имеется отличная строчка", и внезапно, с этого все и может начаться.

Ты когда-нибудь сочинял в студии?

Да. Очень часто, когда мы попадаем туда, и у нас даже может быть готово пол песни, мы просто останавливаемся и включаем пленку, если кто-то готов импровизировать. Весь наш ранний материал в основном был придуман в студии. Мы попадали туда и сочиняли Let there be rock, Rosie, большинство песен. Обычно, мы приходили с несколькими идеями, а потом сочиняли большую часть материала в студии, аранжировки, все остальное. В начале пути, мы даже не репетировали. Сейчас же, мы пытаемся экономить время. Нам не хочется проводить слишком много времени в студии. Мы собираем группу на репетициях, пытаемся и делаем как можно больше, сочиняем как можно больше песен, а потом берем эти вещи в студию.

О чем важно помнить, когда ты сочиняешь песни AC/DC?

Большинство других музыкантов могут лишь бить по струнам - вот и вся песня. Они забывают о выбранном ими стиле. Большая часть групп в мире могут менять и изменять свой стиль на что угодно. Они могут играть реггей, могут играть медленно - мы не можем. У нас есть свой стиль, и мы в нем короли. Ты можешь сочинять песни, но на вряд ли это будут AC/DC, ты не должен забывать об этом.

Можешь ли ты сыграть в другом гитарном стиле, отличным от того, в котором ты играешь на альбомах?

Конечно, ты можешь сбить меня с толку. Думаю, любой сыграет, если у него есть хоть немного чувства ритма, он может сидеть там, и если ты скажешь: "Сыграй-ка мне что-нибудь в испанском стиле", и он в состоянии это сделать. "Сыграй мне что-нибудь классическое", и он играет. Я думаю, что большинство людей может так играть. Не обязательно как это делает Андреас Сиговья, но определенно, ты можешь узнать стиль. Просто оставаться творческим.

Не являешься ли ты тайным поклонником игры пальцами или нечто подобного?

Нет. Я играю своими пальцами на сцене, но ты не можешь видеть этого. Малькольм часто играет пальцами. Он часто играет перебором. Это часть ритма. Мы оба всегда энергично бьем по гитаре. Это (показывает правой рукой) постоянный бой. Хорошо это или плохо, я не знаю.

Ты постоянно совершенствуешься как гитарист? Или же бывает так, что ты начинаешь терять интерес к гитаре?

Пока я играю, я не теряю интерес к гитаре, потому что иногда я не отношусь к этому серьезно. Я никогда не сидел и не говорил: "Что за черт?! Что здесь происходит?" Я знаю свои возможности, просто сидеть и бренчать на гитаре.

Изменился ли ваш подход к записи со времен работы с Вандой и Янгом?

Думаю, что да. Ну, этот новый альбом (Flick of the Switch) мы записывали сами. Мы захотели сырого звучания. У нас всегда было необработанное звучание; просто захотели больше свободы в плане реверберации и эффектов. Ты хочешь, чтобы барабаны звучали натурально, тебе ни к чему это бесконечное гигантское эхо. Многие удивляются этому, потому что иногда барабаны звучат смазано. Обычно, мы оставляем общую сырую идею, потому что так должна звучать настоящая рок музыка.

Группа записывает основные дорожки синхронно?

Да, мы всегда записываем все вспомогательные дорожки вместе - две гитары, бас и барабаны. Только в этом случае вы можете добиться спонтанности.

В студии и на сцене ты используешь одно и тоже оборудование?

Нет. Было время, когда мы экспериментировали. Для альбома For Those.., у нас было много оборудования. Мы установили его в передвижной студии и записывались в большой комнате для репетиций, чтобы увидеть, что же у нас получится. В остальное время, мы главным образом использовали только обычные 100-ватные маршаловские усилители, пару кабинетов.

Насколько громко ты играешь в студии?

Не так уж громко. Большинство людей, слыша искажение, решает, что это звучит громко. Мы стараемся играть как можно чище. Чем чище ты играешь, тем громче это будет звучать во время сведения.

Конечно, ты четко знаешь, какими будут твои соло?

Нет, я никогда не отрабатываю их заранее, если только это не главная партия, песенная партия.

Ты всегда дублируешь свои партии?

Нет, это не так важно. Скорее, я стремлюсь к тому, чтобы мои партии были естественными, чем занимаюсь их дубляжом. Дублирование, делает твою партию невнятной, по звучанию. Ты можешь сыграть спокойную партию, добавить акустических гитар, чтобы урезать ее. Существует много подобных хитростей. Раньше мы проделывали такие штучки, но по большому счету всегда возвращаемся к естественному звучанию.

Соединяешь ли ты в одном соло разные дубли?

По разному. Если это эффект, такое возможно. Другими словами, если тебе приходится вовсю лупить по струнам, или проделывать нечто подобное, тогда ты можешь добиться сращивания, потому что, когда ты начинаешь играть, твой инструмент расстроиться. Так что ты стремишься к этому. Потом, я проделываю подобное с первого дубля. Мой брат Джордж, обычно говорит: "Хочу, чтобы ты играл здесь (в аппаратной, в студии) и просто возил своей гитарой по стеклу. Нам нужно оторваться, как следует." И остается отрываться. Потом он говорит: "Хорошо, теперь я собираюсь начать вот здесь, и хочу, чтобы ты продолжал, бах-бах!" Так что ты, в конце концов, начинаешь думать: "Боже! Я думал, что уже все!" А потом он говорит: "Отлично, а сейчас мы должны записать еще один дубль!" (смеется) И такое происходит часто. Ты все время думаешь, когда же тебе вступать, что ты постоянно пытаешься сыграть все с первого раза. Это должно произойти. Соло партии должны быть цельными.

Ты также интенсивно двигаешься в студии, как и на сцене?

Да! Мой брат Джордж научил меня этому трюку!

Повторяешь ли ты все что записал?

Да. Ты просто обязан помнить, о чем думал, когда сочинял музыку, и пытаться воспроизвести тоже самое чувство. Думаю, я могу, воспроизвести все что записал. Вероятно, мы проделываем это на концертах, когда играем эти песни долгое время. Обычно, ты обнаруживаешь все маленькие дырки. Ты можешь что-то добавить, или что-то исключить. Когда ты переносишь песни из студии на сцену, это другое. Можно играть немного быстрее; можно даже медленней. Это зависит от того, как ты в этот вечер общаешься с людьми.

Твои живые соло часто продуманны.

В зависимости от того, как ты слышишь их в своей голове. Пытаешься вставить соло, потому что большинство людей осуждают за то, что ты этого не делаешь. Если у тебя это получается, всегда хорошо что-то добавить, но при этом сохранить чувство. Ты же не хочешь, чтобы пацаны приходили и говорили: "А, этот парень пытается играть Бетховена на такой-то громкости."

Есть ли у тебя какое-нибудь особенно трудное соло?

Как сказать. (смеется) Если кто-то просит: "Крутись на полу, хочу, чтобы ты крутился со скоростью 100 миль в час и насвистывал песенку Dixie или другую песню." Такое возможно, соло может быть трудным по стилю, но я не думаю, что так и обстоит дело, если ты знаешь, что делаешь.

Каким должно быть соло Энгуса Янга?

Я просто дополняю песню. Не хочу ее портить. Тебе ни к чему в песне внезапный грув дробящего соло, где это действительно необходимо. Иногда, соло может быть поверхностным. Ребята хотят вставлять все имеющиеся у них в наличии соло, для того чтобы заполнить все пространство. Мы просто хотим продвигаться с необходимыми нам дорожками.

Большинство твоих соло построено на блюзе.

Да, я падкий на такие вещи.

Как ты сочиняешь соло. Ты отталкиваешься от аккордовой структуры?

По большому счету, я сочиняю спонтанно. Да, есть такие песни, которые я играю и спрашиваю себя: "Как это я делаю?" Ты можешь сидеть и годами пытаться постичь, и ничего не подберешь. В начале пути, если ты брал аккорд Ля, ты мог играть соло с аккордом Ля. Но потом, ты опять можешь заниматься последовательностями или неправильно звучащими нотами, ты звучишь так, словно играешь в неверной тональности, а иногда, такие вещи срабатывают.

Можешь ли ты описать свою музыку музыкальными терминами?

Не могу.

Ты играешь гаммы?

Нет, по большому счету, гаммы для дома. Если ты учишь музыке детей, а они хотят знать гаммы, тогда конечно. Я могу понять это с точки зрения учителя. У некоторых людей, технический склад ума, и они хотят знать, как все работает в каждую секунду. Если ты относишься к таким людям, думаю это хорошо. Но я, могу сидеть и играть, и знаю, как добиться нужного мне звучания.

Ты можешь сыграть все, что рождается у тебя в голове?

Да, надеюсь. Я пытаюсь это делать. Если я слышу: "Бум-бум-бум", я посижу, и быть может, сыграю, если существует какая-то неопределенность, я в состоянии справится с ней. Если это сыграет кто-то другой, это будет звучать ужасно. Но почему-то, когда я играю, мне кажется, я все делаю правильно.

Пытался ли ты когда-нибудь сыграть на сцене то, что ты никогда не играл до этого?

Мы всегда пытаемся это делать. В отдельных песенных партиях или во вступлениях, мы можем подурачиться. В песнях, мы пытаемся сохранить некую спонтанность. Импровизируем, когда что-нибудь придумываем, или наоборот, разрушаем. На таких песнях как The Jack, у вас есть небольшое пространство, для того чтобы поиграть блюз. Всегда есть спонтанность. Те искры, которые заставляют тебя идти вперед, и тебе необходимо сделать песни роковыми.

Малькольм заново аранжирует свои партии для живого исполнения?

Да, ритм партии. Он что-то проделывает. У нас у всех есть нечто в голове, что заставляет нас периодически исполнять разные вещи. Только свинговать.

На концерте, ты тратишь огромное количество энергии. Ты чем-то занимаешься для того чтобы поддерживать себя в форме?

Не ем пиццу. (смеется) Нет, правда. Я просто пытаюсь не спешить и много отдыхаю. Если ты не отдыхаешь, ты можешь работать без передышки, но тогда ты подорвешь свое здоровье. Если ты чувствуешь себя усталым или тебе плохо, ты должен задуматься: "Ну, могло бы быть и хуже. В каком-нибудь клубе, я смог бы отыграть три концерта", в противном случае, тебе пришлось бы работать. (смеется) Единственный раз, когда я почувствовал слабость, это когда оказался в невероятно душном помещении. Если ты играешь летом, в таком месте как Нью-Йорк, там очень влажно. Никаких кондиционеров и всюду свет. Под конец, ты едва переставляешь ноги.

У тебя никогда не болела голова от того, что ты ей постоянно трясешь?

Нет. В самом начале, у тебя могут болеть кости. Но у меня никогда по настоящему не болела голова. Она болела у меня от путешествий. Голова начинает болеть, когда сидишь по 12 часов, потому что ты ничего не делаешь.

Занимаешься ли ты на гитаре в номере своего отеля?

Нет, я не беру гитару в отель. Если я в турне, я смотрю на инструменты и думаю: "Может быть сегодня вечером взять одну". Потом думаешь "нет", и просто оставляешь ее там.

Когда тебе играется лучше всего?

Не знаю. Обычно, так происходит, когда у меня «ясная голова». Если ты не обдумываешь свою игру, тогда ты просто идешь и играешь.

Чем твои мысли заняты на сцене?

Смешно, но я ни о чем не думаю. Это похоже на два разных человека, словно раздвоение. Для меня, все концерты похожи и идут они 5 минут. Будто ты смотришь кинофильм.

Создавал ли когда-нибудь поход в зрительный зал опасную ситуацию?

О, да. Я постоянно думаю о грозящей мне опасности, когда отправляюсь к зрителям. Было время, когда я просто бежал и прыгал прямо в зрительный зал, ни о чем не думая. Меня никогда не заботят эти передвижения. Все дело в том, что ты не хочешь, чтобы кто-то пострадал в аудитории. Там целая толпа пацанов - их можно раздавить, а это важно. В случае неразберихи, если большая толпа, тогда я просто не буду этого делать. У меня парочка охранников, которые сопровождают меня в этих походах. Их основная задача там - защита от ребят. Каждый вечер, пацаны лезут в драку с охранниками.

У тебя были когда-нибудь проблемы с властями из-за твоего стриптиза?

Конечно. В некоторых странах, местные власти говорили мне, чтобы я не делал этого, когда я впервые поехал в Японию, Испанию. Но почему-то, я без проблем показывал стриптиз. Это двоякая ситуация. Но потом, люди из администрации приходят и смеются. Я помню, когда мы впервые гастролировали в Англии, была развернута большая компания, для того чтобы сорвать все наши выступления. Обычно, они посылали полицию нравов, и к тому же, их все это сбивало с толку. Они бы не смогли усмотреть в моих действиях какой-то крамолъщины.

Были ли у вас проблемы с лирикой?

Да. Мы играли в таких странах, где местные власти хотят круто подзаработать, если ты ругаешься или делаешь что-то еще. В этом проявляется их инфантильность. Они не должны мешать. Они только ограничивают твою свободу. Да, это всего лишь частица музыки.

Никакого глубокого смысла, никаких призывов к бунту.

Верно. У нас были проблемы с полицией; мы прошли через это. Но мы не призываем людей копировать наши действия; это же их естественная реакция. Большая часть публики, которая приходит на наше шоу, хочет подпевать песням, которые они хорошо знают. Им нравится поднимать свои руки в воздух и просто освобождаться от энергии. Ничего общего с агрессией. Думаю, что если бы кто-то кивал головой и тряс руками на улице, люди бы посчитали этого парня чокнутым. Я уверен. Но я придерживаюсь другого мнения, когда они все вместе веселятся на концерте; в этом нет ничего агрессивного.

Менялась ли с годами ваша зрительская аудитория?

Похоже, что сейчас, приходит больше молодежи. И я считаю, что это здорово.

Известно, что на протяжении своей карьеры, ты играешь на гитаре модели Gibson SG. Чем привлекательна эта гитара?

Когда я приобрел первый инструмент, эта гитара есть у меня до сих пор, это было словно дар. То, что мне всегда было нужно. Я пошел в магазин и выбрал эту гитару, я с такой легкостью играл на ней. Всегда считал этот инструмент обычным "Гибсоном", по большому счету, все гитары были похожи, и можно достать себе и получше. Многие годы, мне не попадалось ничего лучше этой гитары.

Как ты считаешь, могут ли две одинаковые гитары SG иметь разные тона?

Да, согласен. На самом деле, я никогда не использовал две одинаковые гитары.

Сколько моделей SG в твоей коллекции?

Сейчас у меня порядка 16 или 17 гитар. Думаю, моя любимая - это модель где-то 67 или 68 года. Обычно на ней стоит одна из этих металлических гравировок, на задней части (опорная плита) с маленьким тремоло рычагом, но я заменил его другим дополнением. Но у меня до сих пор имеется парочка гитар с вибрато рычагом.

Ты вообще-то используешь рычаг вибрато?

Нет, конечно, нет. Есть песни, где я могу использовать его для удобства, для настройки или для других целей. В студии, я использую вибрато на некоторых песнях (изображает низкое рычание) Но в основном, я использую тональность, потому что ты можешь подниматься и опускаться. Но на сцене, у меня есть гитара, которая снабжена всеми этими примочками, и по желанию, я могу использовать ее в песне.

Ты когда-нибудь использовал для записи другие гитары, кроме SG?

Нет. Я играю только на модели SG.

Какой гитарный гриф ты предпочитаешь?

Длинный и тонкий. У первой моей гитары был очень маленький, тонкий гриф. Я показал гитару парню из фирмы Gibson, и он захотел сделать несколько фотографий этого грифа и посмотрел на звукосниматели. Я спросил его: "Можешь достать мне точно такой же гриф?" И он ответил: "Я никогда не видел такого грифа". Гиф не был обрезанным. Гитару привезли прямо с завода. Инструмент был сделан из оригинальных деталей. У меня есть еще одна бракованная гитара, и это невероятный инструмент. Я сказал: "Если ты сможешь достать мне еще несколько бракованных гитар, я буду только рад". (смеется)

У тебя есть модифицированные гитары?

Нет, разве только какие-то переделки из-за проблем с заземлением. А вообще-то нет.

Ты оставляешь оригинальные звукосниматели Gibson?

Да, пытаюсь. Они делают хорошие звучки. У меня даже имеется парочка самых новейших, очень хороших звучков. Также, у меня есть несколько других звукоснимателей, которые когда-то сделал для меня один англичанин, не помню, как его звали. Он знает, как я люблю гитары, потому что он привык их постоянно ремонтировать. В основном, это те же гитары "Гибсон". Если я в Англии, я обращаюсь к нему. Если я в Штатах, я пробую достать себе Gibson.

Когда ты спрыгиваешь с колонок, бывают ли у тебя проблемы с настройкой?

Во время прыжков, конечно у меня могут возникать проблемы. Но по большому счету, все зависит от гитары. Некоторые инструменты не расстраиваются, не имеет значения, что ты делаешь. У меня есть несколько гитар, которые постоянно расстраиваются. Ты можешь играть на них всего секунду, и они уже расстраиваются.

Ты часто меняешь струны?

Да. Их нужно менять к каждому концерту. Никто не играет на них. Они их только натягивают. А потом, я берусь за них и подстраиваю, только для того чтобы убедится. Нет ничего хуже, чем идти на сцену с расстроенной гитарой.

Насколько для тебя важны тон и громкость?

В основном громкости. Обычно, я придерживаюсь одного конкретного тона, и это более или менее открытый тон.

Используешь ли ты какие-нибудь эффекты?

Нет. Я использую только безпроводную систему Schaffer-Vega. Эта система идеальна для меня. Я пробовал использовать несколько других систем, и они ломались. Чем дальше ты уходишь, тем слабее сигнал. Система Schaffer похоже стабильна; она продолжает работать не смотря на помехи. Я выходил из зданий и продолжал играть, а система все еще работала очень хорошо.

Ловил ли ты когда-нибудь этой системой радио сигналы?

Нет, кроме нескольких случаев, когда мы приезжали в город с большой радиостанцией на каком-нибудь высоком здании.

Какие у тебя усилители?

У меня огромный заказной усилитель, который фирма Marshall сделала для нас на заказ. Думаю, его мощность, где-то 350 ватт. Потом, у меня есть восемь 100-ваттных "Маршаллов", но думаю, их использовали только раза четыре. На усилителях, мы устанавливаем микрофоны; нет ничего постоянного кроме баса. Бас, они подключают напрямую.

Насколько важен сам аппарат?

Ну, мне нравится на нем работать. Это большая, важная вещь. На сцене, мы знаем, как использовать эти усилители и все остальное. Их всегда чинят после гастролей. Marshall - очень надежный усилитель. С этими усилителями, у меня очень редко бывали проблемы.

На каких звукоснимателях ты играешь?

На разных. Сейчас, у меня целый набор звучков Dean Markleys или что-то в этом духе. Я играю и на тяжелых звучках Fender. Чем толще, тем лучше.

Как ты держишь медиатор?

Своими пальцами! (смеется) Я держу его как могу - между большим и указательным пальцем, безымянным или средними пальцами. Иногда, медиатор выскальзывает, и потом, я играю большим пальцем и мизинцем.

Ты играешь всеми пальцами правой руки?

Да, всеми одновременно.

Играя вибрато, ты больше используешь пальцы или запястье?

В основном пальцы. Иногда, я немного трясу гриф, потому что грифы иногда шатаются.

Как ты изгибаешь струну?

У меня маленькая рука, поэтому для того чтобы выгнуть струну, я использую все свои пальцы, поддерживая ее.

Насколько далеко ты можешь дотянуться?

Не так уж далеко. Я обильно потею, поэтому мои пальцы разъезжаются на мили. Они сильно растягиваются и слабеют.

Какой рукой ты играешь быстрее, левой или правой?

Левой. Я могу наращивать скорость левой, не перебирая струны правой.

На концерте, ты исполняешь несколько соло только левой рукой.

Когда я был еще пацаном и хотел научиться играть, я думал, может быть мне получше натренировать левую руку. Но потом, я обнаружил, что это легче сделать, играя по возможности обеими руками. Не думать о технике и всем остальном - только играть. Некоторые ребята, играют аккорды своим большим пальцем, некоторые используют мизинец. Вот как я научился играть сам. Обычно, я играю большим пальцем и выдумываю для себя свои маленькие аккорды, и это я могу делать избирательно. Я просто использую их. Мне не знакома ни одна позиция или что-то подобное.

Ты когда-нибудь экспериментировал со слайдом или открытой настройкой?

Нет. Я знаю, как это делается. Ради прикола, возможно, я могу подурачится, использовать для драйва микрофонную стойку, нечто подобное. Есть люди, которые специализируются на этом и делают это с успехом, как старина Дюэйнс Алманс. Единственное, что мне никогда не нравилось использовать (изображает гитариста на стальной педали) похоже на волынку, кошачьи вопли.

Ты вообще используешь какую-то необычную гитарную технику?

Я не знаю. Сейчас в мире всего столько происходит. Что бы ты ни играл, ребята скопируют примерно такой же ход. Людям хочется, чтобы Хендрикса всегда ругали: все были замешаны в этом. Я никогда не подражал. Полагаюсь только на свои силы и чувства.

Есть какие-нибудь современные гитаристы, достойные твоего восхищения?

Меня в большей степени интересовали группы. Мне нравятся Yardbirds, кое-что из ранних The Who, Stones. Мне нравились одна или две песни группы Cream. Когда дело касается соло партий, гитара может быть волнующей. Ты хотел бы увидеть, как рок музыка станет очень тяжелой и жесткой, но похоже, мода на это проходит. Кажется, людей будет волновать, сколько трюков они могут проделать. Такие музыканты как Эдди Ван Хэйлен много внимания уделяют гитаре, и такие вещи превращаются в гитарные упражнения. Хэндрикс, и ему подобные гитаристы, знали, как сделать музыку необузданной, но при этом они также не забывали и о ритме. Сегодня, многое из этого упускают: штучки в духе Deep Purple - одна техника без поддержки ритма.

Ты когда-нибудь джемовал с известными исполнителями?

Нет. Такие вещи меня никогда не привлекали. Я никогда и не думал об этом - даже если бы кто-то предложил мне: "Пойдем, поиграем со мной" Я остался бы равнодушным. Для меня важно играть с такими парнями как AC/DC. Здесь рождается звучание. Вне AC/DC, все по-другому. Если бы я стоял там и играл все, что мне взбредет в голову, вы бы возмутились. Так что мне нужен мой брат, мы оба. Это сочетание.

Устраивает ли тебя ваше музыкальное направление?

Да, потому что это всегда была наша любимая музыкальная форма. Мы с нее начинали, и нам постоянно приходится сражаться за нашу музыку. И сейчас, мы все еще деремся за нее. Мы до сих пор развиваемся и это замечательно. Ничто не заставит нас сидеть и говорить: "О, теперь я собираюсь поиграть с Богом."

Чего бы ты хотел достичь в будущем?

Тяжело сказать. Когда ты в турне, ты все время думаешь об этом. Когда ты записываешь альбом, ты опять же думаешь об этом. Я просто хотел бы оставаться на сцене еще несколько лет, все еще оттягиваться но не скучать. Просто я не хочу стоять на месте - шуметь еще громче.


 
« Пред.   След. »
copyright © AC/DC - FOREVER 2006-2007 ACDCROCKS.RU
При использовании материалов сайта ссылка на ACDCROCKS.RU обязательна!
Рейтинг@Mail.ru