Журнал Guitarist (Англия) апрель 1991г.
(Интервью с ANGUS YOUNG)
ANGUS YOUNG
Несносный Ребенок

автор: Neville Marten

Энг – «Я 15 лет зарабатывал на жизнь, играя одно и тоже соло! Я действительно не считаю себя соло гитаристом!».

В 1963 семья Янгов иммигрировала в Австралию из Шотландии. Кроме остальных членов семьи там были Джордж, Малькольм и восьмилетний Энгус.
Джордж был постарше двух других братьев, когда Янги приехали в Австралию ему было 16-ть, и его увлечение музыкой быстро привело к формированию The Easybeats, чей сингл Friday On My Mind стал настоящей классикой. Джордж продолжал заниматься музыкальным бизнесом, играя скорее второстепенную роль, но все это время он сочинял и продюсировал множество хитов. Недавно он сотрудничал с великолепной австралийской группой Men at Work.
Энгус впервые взял в руки гитару – по всей вероятности гитару одного из своих старших братьев – когда ему было 4-5 лет. «У меня ничего бы не вышло», говорит он, «даже не смотря на то, что тогда я подумал, что смогу научится играть. В нашем доме всегда были гитары, и всегда звучала музыка – Литтл Ричард, Бади Холли и т. д. – и я слушаю их песни и говорю, «Какая классная музыка». Я всегда был и остаюсь большим фанатом Литтл Ричарда, он просто потрясающий музыкант. В его музыке есть все: рок-н-ролл, немножко блюза, немножко соул…».

Литтл Ричард и Бадди Холли были настоящими «звездами», но, не смотря на всю популярность AC/DC, вы не любите светиться на публике. Это ваша линия поведения?

Энг – По большому счету, да. На самом деле, мы никогда не стремились стать звездами. И так или иначе, каждый раз, когда мы ехали из одной страны в другую, мы начинали с нуля, мы летели на самолете и снова начинали с «чистого листа». Я думаю, что в каждой стране мира мы начинали с нуля и зарабатывали себе репутацию.

Обычно по миру распространяется информация о какой-то незаурядной группе. Так почему же ты считаешь, что вам приходилось пахать?

Я думаю, что тогда было очень много дутой рекламы. Я помню, что когда в 1976 мы впервые приехали в Англию, здесь всем навязывались определенные группы. А в Америке с подозрением относились ко всему новому, откуда бы это новое не появилось – из Британии или еще откуда – наверное, все из-за рассвета панка. И народ тогда думал, «Не понятно, нравится нам это или не нравится?». И когда мы впервые приехали туда, они начали навешивать на нас ярлыки – нас относили к группам новой волны или к панкам. Но ведь мы часто играли в панковских клубах – в нью-йорском CBGB и в Лондоне в клубе Marquee и т. д… Так что многие смотрели на нас и относили к определенной категории, а нам приходилось выживать в таком многообразии музыкальных стилей… как бы вы не обзывали тот или иной стиль…

Предрассудки?

Да. Это было бы еще ничего, если бы мы были такой группой; мы бы тогда просто посмеялись! Если того или иного музыканта относили к определенному стилю или категории, это было здорово, но с нами такой номер не прокатывал.

Наверное, в Австралии в 70-х было не просто раскручивать группу и тем более не просто попытаться добиться успеха.

Да, это было похоже на освоение целинных земель. Бон, наш тогдашний вокалист, обычно выходил на сцену босиком, в одних джинсах; ему было по фиг. И никого не волновало как ты выглядишь. Я хочу сказать, что я носил школьную форму, но это было сделано, скорее, для привлечения внимания. И конечно эта униформа помогала мне, когда мы часто играли в пивных, особенно в пивных в каком-нибудь захолустье, где публика собиралась просто нажраться. И моя форма помогала, если они тут же обращали внимание на группу…

Попадал ли ты в неприятности?

Да, конечно, сначала у нас были проблемы. Всегда было нужно быть готовым к драке, но я пытался изображать из себя крутого. Я прикуривал сигарету, выходил на сцену, потом с понтом дела растирал хабарик об пол и надеялся, что никто меня не расколет!

Твоя школьная форма – одна из икон рок музыки. Как сформировался этот имидж?

Ну, моя сестра предложила мне выступать в форме. Когда я еще учился играть и приходил домой со школы, хватал гитару, убегал из дома и играл с несколькими друзьями. Или же я приходил, и просто сидел в своей комнате и играл. Когда другие дети с удовольствием занимались автомоделированием, собирали пауков и т. д., я всегда был увлечен гитарой…

Так что же, ты просто забывал переодеваться после школы…

Да, и когда мой брат Малькольм собрал группу и предложил мне место гитариста, чтобы усилить звучание двумя гитарами, моя сестра сказала, «Это будет классный имидж, если ты будешь играть в своей школьной форме». Конечно, я тут же подумал, «Фигушки тебе!». Я хочу сказать, что мне никогда не нравилось торчать в школе – да я постоянно прогуливал – но тем не менее я согласился, и когда впервые вышел на сцену, я подумал, «Придется мне двигаться», потому что я понимал, что, надев эту школьную форму и кепку, я тем самым превращусь в хорошую мишень, и я просто не смог бы стоять на месте, не смог бы просто стоять там с гитарой…

Ты имеешь в виду «физическую мишень»?

Физическая мишень, точно. Вот почему отчасти я начал себя так вести – утиная походка и все эти прыжки, понимаешь?

К тому же школьная форма достаточно хорошая маскировка; возможно публика видит униформу, но не видит тебя. Как ты считаешь, ты смог бы пройти по улице без этой формы и остаться не замеченным, в отличие от других людей?

Это верно, это определенно дает мне преимущество, но как только я снимаю этот костюм, я могу делать все что захочу. Очень часто я стою на улице у входа в концертный зал вместе с ребятами, и они кричат, «Когда они выходят?». Да, конечно, эта форма дает тебе кучу плюсов. К тому же, я думаю, что люди рассчитываю увидеть парня покрупнее меня. Они всегда ждут встречи с парнем побольше, и поэтому можно прокрасться незамеченным…

А твой рост как-то помог тебе сформироваться как шоумену – был ли твой рост преимуществом?

Нет, конечно, нет. Я всегда был достаточно застенчивым парнем, и когда я одевал эту форму, я думал, «Да, сейчас надо мной будут стебатся», но эта школьная форма наоборот поддерживала интерес. И мы запоминались всем, даже тем, кто нас ненавидел. Они говорят, «Прикиньте, а вчера вечером здесь играл какой-то психопат, носился по сцене в школьной форме, и терроризировал всех своей гитарой».

Это твоя оригинальная форма? Если это та форма, в которой ты реально ходил в школу, то ты, должно быть, опозорил эту школу!

Да… ты знаешь, в начале своей карьеры я носил клубный пиджак, в котором я реально ходил в свою школу, и тогда я заработал этим дурную славу. Но это была обычная государственная школа, и я думаю, что когда я учился там, это была третья школа в стране – худшая третья школа в Австралии! Так что, нося их форму, я наоборот приподнял их имидж!

Какую музыку ты слушал, когда учился играть?

Блюзы. Потом, конечно же, я увлекался хендриксами, клэптонами и всеми остальными гитаристами, но я всегда был страстным поклонником Чака Берри. Я полюбил его стиль – возможно с подачи моих старших братьев. Ко мне могли прийти друзья и завести разговоры об Эрике Клэптоне, а мои братья встревали, «Что такое, Эрик Клэптон – говно? Вот Чак Берри – это сила!». И они начинали рассказывать о нем, а я в этот момент думал, «Ну почему им нравится Чак Берри?». Вот когда ты увидишь, как этот парень играет, тогда ты врубишься… Я думаю, что многие не понимают таких гитаристов как он. Они говорят, что у него соляков почти что и нет, но вы только послушайте КАК он их играет…

Твой крайне простой исполнительский стиль сформировался из-за простого подхода, то есть ты, гитара и усилитель…?

Да, меня не прикалывают гитарные эффекты, если ты об этом, и если я и использую какие-то примочки, то чисто случайно. Я хочу сказать, что когда я только начал играть, когда формировался мой стиль, педаль «вау-вау» (так называемая «квакушка» - прим. пер) только появилась, и батарейки хватало примерно на час игры на гитаре! А когда ты зеленый пацан, то для тебя это становится дорогим удовольствием! Просто нет ничего хуже, когда во время игры вдруг садятся батарейки; ты хочешь издать этот самый эффект «вау», а в ответ тишина…

AC/DC самая настоящая классическая рок группа. У вас получилось избежать пути Def Leppard или Whitesnake выпускавших перепродюсированные пластинки с модерновым звучанием. Вы сочиняете рок песни и играете их…

Да, перепродюсирование это тупиковый путь, так или иначе, мы всегда стремились добиться сырого звучания. В начале карьеры, нам можно сказать повезло, мой брат Джордж более, менее научил нас работать в студии, но вместе с тем он давал нам творческую свободу, что было нам только на руку. Когда он играл поп музыку или занимался какими-то коммерческими проектами – его записи всегда были прекрасно спродюсированы, но что касается нас, думаю, что он получил огромнейшее удовольствие от работы, с нами дав нам тотальную творческую свободу. Если какая-то вещь звучала хорошо, то тогда такой оригинал попадал на альбом. Наша музыка несла в себе энергетический заряд, и ему это нравилось. И нам это тоже было на пользу, потому что мы продолжали учится и так или иначе могли играть то, что нам нравилось.

Как правило, если группа получает свободу действий в студии, то музыканты начинают этим злоупотреблять, т. е. начинаются многочисленные наложения, записывается пианино, лишние гармонии…, но вы не пошли по этому пути.

Да, свой первый альбом мы записали за 10 дней – причем в перерывах между концертами! Так что нам было просто некогда сесть и подумать, «А давайте приукрасим вот этот кусок, добавим здесь и вот здесь побольше красок». Все было записано сходу. И мы записывали чертовски много гитарных соло – если возникала такая необходимость, то мы записывали эти соло, и, как правило, все записанные соляги попадали на пластинку!

То есть критерий был один – «Оставляем все, что подходит по настроению песни».

Именно – если музыкантам удавалось создать определенную атмосферу. И многие песни были записаны с одного дубля. А какие-то вещи были просто джемами – уже потом мы сочиняли лирику, и песня была готова!

А изменилась ли ваша манера сочинения? То есть я хочу спросить, придерживаетесь ли вы какой-то определенной формулы…?

Нет, мы всегда сторонились каких бы, то ни было шаблонов. И я считаю, что такой подход был нам на руку, потому что если начать придерживаться какой-то определенной формулы, поклонники тяжелого рока начнут говорить, «О, да эти ребята изменились». Мы всегда старались не повторяться в своем творчестве. Да, мы могли бы легко пойти и сочинить такую песню как Whole Lotta Rosie, и сказать, «А вот и мы, послушайте десять Whole Lotta Rosie». Но так нельзя, это уже пройденный этап, хочется верить, что можно развиваться без потери оригинального стиля.

В Whole Lotta Rosie звучит классический гитарный риф, а прославились своим умением сочинять такие рифы. Так кто же их сочиняет?

Я и мой брат Малькольм. Видишь ли, я никогда не отвечал за качество (смеется) – другое дело количество! Вот если бы кто-то сказал мне, «Мне нужна готовая песня к 12-ти часам», я бы сочинил для них песню к 12-ти часам. Но это была бы никудышная песня! А вот Малькольм, он корпит над рифами, придумывает и все остальное.

Уравновешиваете ли вы друг друга – ты музыкант с грубой подачей, а он более утонченный – если это подходящее слово?

Да, он умеет навести глянец, и он также бесподобно умеет сочинять какие-то не стандартные ходы, гитарный риф который нельзя назвать типичным для хард рока или хэви металла. Он может сесть и придумать нечто принципиально новое, а сегодня это редкое композиторское качество.

Как вам удалось пережить смерть Бон Скотта? Наверное было тяжело решиться на его замену?

Мы все тяжело переживали смерть Бона, не только как группа, но и чисто по человечески, потому что много лет мы жили как одна семья. Просто Бон держался отдельно, а мы начали пробиваться в Америке. Концерты проходили там с аншлагами, и тиражи пластинок начали расти. Так что для нас, как для музыкантов группы, и как для друзей, это была большая трагедия. Когда это случилось, мы чуть было не решили распустить группу. Но мы готовились начать запись нового альбома, у нас уже было готово несколько новых вещей, мой брат позвонил мне и спросил, «Как ты думаешь, а стоит ли нам записать эти песни?». И я подумал, «Замечательно!». Потому что у всех просто руки опустились и работа над новым материалом, наверное, стала лучшей терапией. Так что мы отправились в маленькую репетиционную, мы работали там по 5 дней в неделю и просто играли свои песни. Нас начали спрашивать, «Так вам нужен вокалист?», и мы ответили отказом. В конце концов, нам сказали, «Мы пришлем вам на прослушивание несколько человек», и они кого-то прислали, но из-за этого нам стало только хуже; лично я ходил чернее тучи. А потом, однажды, появился мой племянник. Он играл в пул на первом этаже, и сказал, «Есть один парень, с которым я играю в пул; он придет сюда и тоже попробует спеть», и этим парнем оказался Брайян. Также мы не вершили свое дружеское правосудие. И мы не хотели, чтобы потом пошли разговоры, «Эти ребята наживаются на чужой смерти». Мы хотели, что всем было итак понятно.

У Брайяна определенно получилось сохранить сущность группы…

Да. И его происхождение помогло тоже; он вырос в Ньюкасле, а это почти что Шотландия. Похожее происхождение – особенно, что касается семейных корней.

AC/DC – это группа с репутацией, заслуженной или нет, репутацией «растлителей молодежи». И что, вы развращаете современную молодежь больше, чем кто бы то ни было?

Нет, это не про нас. Но почему-то мы никогда сами не нарывались на неприятности. Наверное, мы придерживались такой позиции. И для меня важны две вещи - отношение к делу и музыка,… возможно, что в этом все и дело.

Ну, говорят, что своей рок музыкой вы сводите с ума собственную зрительскую аудиторию…

Да, есть такое дело. Но на самом деле я считаю, что если ты можешь создать это напряжение, усилить его, а потом разрядить, остается, надеется, что публика разрядилась тоже, и они могут счастливыми отправляться домой. Но люди имеют склонность – особенно это касается представителей СМИ – видеть некую угрозу, им хватает даже незначительно инцидента, и они уже тут как тут. Они забывают о том, что подобная истерия также творилась на концертах Майкла Джексона или Принса и т. д., но почему-то они любят нападать на такие группы как наша. Как-то несколько лет тому назад приехав во Францию, я сказал одному своему другу, «Как это так, что у вас в стране нет рок клубов?». На что он мне ответил, «Да просто все эти клубы позакрывала полиция». Все дело в скандальности – если какая-то женщина расхаживает по улицам полуголая, все нормально; она идет на дискотеку и это круто. Но как только власти видят «джинсовую братию», они тут же начинают бояться очередной революции! И я считаю, что такое предубеждение распространилось повсюду – если на тебе джинсовая куртка и ты садишься в ней в поезд, значит ты – футбольный хулиган!

Да в каждом поколении есть свои «козлы отпущения». В Англии это были The Stones и The Pretty Things, а в Америке запретили Элвиса, за то, что он вихлял своими бедрами.

Это точно. Он и его «музыка для черномазых», как они называли это.

По теме развращения, ты до сих пор показываешь жопу на сцене?

Нет, на самом деле. Вот уже несколько лет я этого не делаю, потому что решил, что это становилось слишком предсказуемым…

Твоя старая гитара модели Gibson SG такая же фирменная фишка как и твоя школьная форма. Все было точно также? Это была первая настоящая гитара которая попала к тебе в руки?

Да, у меня были и другие гитары. Моя мама купила мне мою первую гитару, и это был грубо сделанный инструмент. Какое-то время я играл на ней, а потом у Малькольма первого появилась электрогитара. Потом он отдал мне свою, а купил себе другую, когда он закончил школу и пошел работать. Но, просматривая каталоги музыкальных инструментов, я всегда присматривался к гитарам SG, и, наверное, я был такой один, кто хотел играть именно на этой гитаре. И при первой же возможности, поднакопив деньжат, я купил себе такую гитару. И тот инструмент до сих пор со мной. У этой гитары был сломан гриф, на нее наступали, чего с ней только не происходило,… но я всегда чинил ее.

Да, в начале карьеры, ты побывал в боях…

Да, конечно, много лет мы с братом играли только на двух гитарах – он на гитаре модели Gretsch, а я на модели Gibson SG. В качестве запасного варианта, он приобрел маленькую гитару Fender Telecaster, и если он рвал первую струну, тогда он играл на этом самом Телекастере. Он отремонтировал эту гитару, просверлил в ней дырку, установил подавитель тона и сказал, «это гитара для тебя, если ты порвешь струну». Он не стал заменять небольшой фендеровский звукосниматель, потому что он был хорош, с чистым ритмовым звучанием, и сказал, «А вот эта гитара для меня». И мы много лет играли на этих инструментах. Я помню, что когда мы впервые приехали в Британию, мы познакомились со многими гитаристами с новомодными гитарными примочками. Мы выступали хэдлайнерами и у каждого из нас, на сцене был свой усилитель Marshall, и если этот усилок ломался, а такое бывало – это означало конец концерта! Но мы переигрывали всех этих ребят, и Малькольм все никак не мог поверить, что у этих музыкантов так много гитар.

А ты собираешь гитары SG?

Да, теперь у меня целая коллекция. С течением лет у меня набралось несколько инструментов. Я начал собирать гитары после записи альбома Highway To Hell, именно тогда у меня начали водится деньги, и я сказал себе, «Ну хорошо, теперь я попытаюсь отыскать парочку SG, таких же, как моя оригинальная гитара». Но забавно, мне так и не удалось найти такие же гитары.

Даже если гитара имеет оригинальный дизайн, на гитаре может стоять другой гриф и звучать она может иначе.

Да, внешне эти гитары похожи. Создается такое впечатление. Тоже самое бывает с автомобилями… ты покупаешь машину и просто влюбляешься в нее, вот так же и я влюбляюсь в старые гитары SG. Это давняя любовь.
Я записывал новый альбом вместе с продюсером Брюсом Файрбейрном, и много лет к нему обращались другие музыканты и просили, «Мне нужен такой же звук как у AC/DC». Брюс впервые работал с нами, но у него великолепный слух, он слушает запись и говорит, «Да, вот здесь надо заменить усилитель и гитару». И он пробовал всевозможные сочетания инструментов и примочек, а потом, когда мы пришли в студию, он не мог в это поверить. Он сказал, «Ну что, посмотрим, какое же у вас РЕАЛЬНОЕ звучание».
И мы играли через те же самые усилители Marshall. Он сказал, «Ну хорошо, выставляйте все ваши усилки, все, что у вас есть». В первую очередь он обратился к Малькольму, «Хорошо, Мал, бери свою гитару и усилитель». Так что Мал взял свою гитару Gretsch, подключил усилитель, а Брюс спросил его, «И ты всегда используешь этот усилитель?». Малькольм сыграл через этот усилок, и Брюсу понравилось звучание. Со мной была та же история, он сказал, «Иди, подключи усилители, но не играй через свой любимый, сначала, попробуй поиграть через все остальные». Я перепробовал все усилители, и потом он сказал, «Ну а сейчас послушаем, как звучит твой любимчик». И он тут же воскликнул, «Черт подери! Совсем другое дело!». Забавная ситуация, вот уж не знаю в чем туи дело. На моей SG стояли новые звукосниматели, и такие новые звучки стояли на малькольмоской Gretsch. У него есть базовая модель и на ней стоят старые звукосниматели Burns и прочие прибамбасы, и как только он приобретает какие-то другие гитары, он переоборудует их точно также, меняет катушки на звукоснимателе, и получается уже совсем другой инструмент…

А ты знаешь, в каком году была сделана твоя первая гитара SG?

Да это не такая уж старая гитара; я думаю 1967 года выпуска.

Давай поговорим о твоей манере исполнения. Ты все еще занимаешься на гитаре или ты вовсе не прогрессировал последние 10-12 лет?

Ну, надеюсь, что я стал играть лучше. Наверное мне повезло в том, что я играю со своим братом, потому что Джордж играл соло на одной струне большим пальцем. Малькольм умеет играть вполне сносные гитарные соло, так что он знает, каким должно быть гитарное соло, и что бы я не играл, со мной рядом всегда был Малькольм. Когда я работал с Мэтом Ланджем, он стремился добиться очень четкого и чистого звучания и говорил, «Замечательно, Энгус, у тебя получилось». Но я был не совсем уверен, поэтому говорил, «Да, ну лучше пригласить Мала и пускай он послушает». И когда Мал одобрял звучание, я был просто счастлив. И мы всегда работали в такой атмосфере, постоянно с тобой рядом находился строгий критик.

Должно быть, здорово иметь между собой не гласное соглашение, потому что у вас общие интересы, и вы постоянно приглядываете друг за другом.

Да, его музыкальные вкусы нисколько не меняются. Я восхищаюсь такими людьми как он. Я восхищаюсь такими музыкантами как Кейт Ричардс или Пит Таунсенд больше, чем, скажем, соло гитаристами – хендриксами и клэптонами – потому что для меня такие артисты всегда были куда более творческими. Для меня важно быть ярким и запоминающимся. Это музыканты со своим творческим стержнем, а если ты такой основательный музыкант, то все остальное – это лишь дополнение. Мы всегда были сплоченной командой. Когда он (Малькольм) играет, ритм секция имеет свою четкую структуру, это такая незыблемая основа. И это прикольно, ведь можно всех остальных заставить играть также четко – как барабанщик, который умеет пробежаться по всем барабанам и сыграть свою партию задом наперед, сыграть на тарелках своими зубами, но при этом не сбиться с заданного ритма… иногда, это очень трудно сделать.

У тебя есть любимый альбом AC/DC?

Наверное, больше всего мне нравится альбом Let There Be Rock. Это был мой любимый альбом, потому что после него мы смогли сыграть Gung Ho. После этого альбома нас по настоящему заметили, и эта работа сформировала наш стиль. На этот альбом попало несколько замечательных рок песен – Whole Lotta Rosie и Let There Be Rock – и этот альбом стал для нас неким эталоном. Еще плюс, эту пластинку продюсировал мой брат Джордж. Он спросил нас о наших устремлениях, и мы сказали, «Было бы здорово, если бы мы смогли просто записать много гитарных рифов». И мы наслаждались студийной работой; хорошей атмосферой. Но было также и много ошибок, но это нормально. Например, Джордж сказал, что Let There Be Rock нам надо поставить в конец альбома, потому что это была хорошая, резвая песня. Я играл свою партию, и под конец они все уставились на меня, а я не мог понять, что происходит, а усилитель – это правда – усилок загорелся! Сзади, из этого усилителя повалил дым.

Но ты продолжал играть?

Усилитель не вырубился, и Джордж попросил меня не останавливаться. Думаю, что он надеялся на то, что в конечном итоге усилитель реально взорвется, и он сможет записать в конце песни этот взрыв!

Многие группы записывают мультиплатиновую пластинку, а потом просто не могут повторить достигнутый успех. Но похоже, что на AC/DC не давила такая классика как Whole Lotta Rosie…

Да, мы всегда записывали пластинки в удачное для нас время и, как я уже сказал, мы никогда не придерживались какой-то определенной формулы. Мы выпустили много популярных альбомов, и я считаю не правильным проводить анализ, раскладывать все по полочкам, как это любят делать американцы – то есть заниматься логистикой. Как считают многие американцы, твой лучший альбом был тот, который лучше всего продавался, что верно лишь отчасти. Когда мы начали приезжать с гастролями в Америку, они все никак не могли понять. Они говорили, «Господи, у этих ребят нет хитовой пластинки», однако же подростки валят на их концерты толпами. Я считаю, что лучшего результата можно добиться настырностью. И мы не предавали эту музыку, играли то, что нам хотелось играть, и при этом не говорили, «Ну, я уже не тот, старею, так что придется размягчаться, стараться привлечь публику или пригласить именитых продюсеров» - что многие фактически и делают. Они начнут анализировать, вместо того чтобы сказать, «А что классная мелодия, давайте сделаем из этого хорошую песню». Они говорят, «Нам надо записать хлопки вот в этом месте, тут мы запишем тамбурин, здесь маракасы, а вот сюда вставим припев»…

Вот так музыка и превращается в ремесло. Но для AC/DC музыка никогда не была поденной работой?

Ни в коем случае. Это всегда было веселье. Рок музыка замечательна тем, что она дает тебе возможность подняться на сцену, играть и наслаждаться – а потом, оказывается, что за такой кайф еще и платят! Я хочу сказать, что я никогда не знал, станем ли мы популярны дальше соседней улицы, и я все время думаю, что нам просто крупно повезло. И если кто-то спрашивал меня, «Ты талантлив?», я всегда считал, что талантом тут и не пахнет. Мы были больше нахальными, чем талантливыми. Вот когда тебя начинают волновать такие вещи – особенно в рок музыке – тогда….

… твоя песенка спета?

Точно!

 
« Пред.   След. »
copyright © AC/DC - FOREVER 2006-2007 ACDCROCKS.RU
При использовании материалов сайта ссылка на ACDCROCKS.RU обязательна!
Рейтинг@Mail.ru