Журнал Kerrang! (Англия) № 309 29.09.1990г.
(Интервью с ANGUS YOUNG)
Ищите щетину?
автор: Howard Johnson

11 лет назад, на концерт AC/DC в зале Manchester Apollo пришло два чисто выбритых юнца в клубных пиджаках и с ранцами; одним из них была миниатюрная, живая динамо-машина по имени Энгус Янг, а вторым был тупой недочеловек и молокосос Говард Джонсон. Теперь, по прошествии стольких лет – и в канун выхода 13-того студийного альбома AC/DC The Razor’s Edge – они наконец-то встретились. Говард начал бриться и вылез из шортов; Энгус продолжает носить свои, однако же, он не повзрослел настолько, чтобы обзавестись брюками.

На дворе год 1979, и 15-ти летний мальчик бежит по улице во всю прыть. Его тянет к земле тяжелый ранец, висящий на спине, а его блейзер готов вылезти из его поясницы из-за такого невыносимого напряжения. Один носок съехал на его лодыжку, а в руке он держит смятую школьную кепку.
Но этот парень не пытается спасти свою шкуру, после того как он позабыл завести свой будильник. Нет, он не боится опоздать на линейку. Нет, это юноша, который уже открыл для себя фатальную привлекательность рок-н-ролла в целом, и группы AC/DC в частности.
Этот парень боится только одного – пропустить первые аккорды на вечернем концерте этой группы в зале Manchester Apollo! Стоит ли обвинять его в этом? В конце концов, AC/DC. Тогда еще под управлением вокалиста Бон Скотта, только что выпустили самый значимый альбом года, а именно Highway To Hell, и заразили всех остальных притворщиков тяжелого рока своими ханжескими прическами и пижонскими штанами… эта группа знает свое дело!
Вернемся в день сегодняшний. Год 1990, и мужчина сломя голову несется по улице. Его карман оттягивает диктофон, и его замучил тот факт, что он нигде не может припарковать свою машину. Сейчас он опаздывает на условленную встречу, которую он ждал 10 лет.
Если же вы так ничего и не поняли, то в обоих вышеописанных событиях участвовал один и тот же человек. То бишь ваш покорный слуга, и я клянусь, что все, что вы прочли, было чистой правдой. Больше 10-ти лет AC/DC были частью моей жизни; они постоянно прячутся где-то на заднем плане. Если бы не альбом Highway To Hell, возможно, что я никогда бы и не увлекся тем, что зовется рок-н-роллом.
Весь прикол состоит в том, что я только что промчался мимо одного из музыкантов группы, при этом не узнав его! Северянин Брайян Джонсон в плоской кепке, только что проследовал мимо меня, когда я, как ни в чем не бывало, заправлялся, банальность ситуации немного сбивает спесь!
Но, продолжая улыбаться, я жду, когда лифт доставит меня в шикарный офис менедмента группы в отеле Chelsea только затем, чтобы я опомнился, увидев Энгуса Янга прогуливающегося в приемной и направляющегося в сторону лифта. Странно, встреча с человеком при таких неожиданных обстоятельствах. Что, черт возьми, вы должны сказать? «А ты частенько здесь бываешь?», этот вопрос звучит немного нелепо, когда я решаюсь на вежливое вступление и короткий разговор. И ребята, я действительно рассчитываю на короткую беседу!
Я знал, что едва ли Энг смог бы гонять Криса Холмса по небоскребу, но бог ты мой, он такой миниатюрный! Одна из самых больших нераскрытых тайн мира состоит в том как такой беспризорник умудряется выдавать самые чудовищные гитарные рифы!
Мы поднимаемся на верхний этаж, когда менеджер группы Стюарт Янг ставит видео на песню Thunderstruck – первый сингл с нового альбома The Razor’s Edge – эта вещь поражает меня почти смешным хитовым грувом, пока в углу маленький человек в джинсовом костюме потягивает кофе и покуривает первую сигарету за день с упорством которое вероятно выдает легкий налет замешательства.
AC/DC вернулись после затяжного двух годичного перерыва, во время которого время тянулось и порождало слухи и ответные слухи. Но в конечном итоге важна только музыка, и AC/DC вернулись со своим самым сильным альбомом со времен Back In Black. Он не идеален, как парочка таких песен как Let’s Make It и Are You Ready?, но когда группа горяча, потом они обязательно загорятся. Fire Your Guns грохочет из динамиков с яростью, и по жестоким рифам может соперничать с Let There Be Rock. Shot Of Love обладает всей изможденной неприкаянностью песни It’s Long Way To The Top, а Money Talks обязана стать лучшим шансом для AC/DC попасть на радио со времен когда 10 лет тому назад You Shook Me All Night сбила лак в недрах американских радио динамиков.
Не сомневайтесь в том, что на The Razor’s Edge есть гораздо больше того, за что я впервые полюбил AC/DC, чем на любой из их последний пластинок. Вам нужны доказательства? Их много, взять хотя бы выбор нового продюсера Брюса Файрбейрна.

Вы выбрали Брюса Файрбейна продюсировать ваш новый альбом потому что видели какую огромную работу он проделал для продвижения карьеры Aerosmith?

Энг – Вовсе нет. Мы собирались пригласить моего брата Джорджа, но у него были другие обязательства, поэтому мы решили поработать с новым для нас человеком. Я считаю, что теперь достаточно не просто найти подходящего продюсера который действительно разбирался бы в рок музыке, мы поспрашивали и узнали, что Брюс Файрбейрн лучший. Так что мой брат Мал отправился в Ванкувер для того, чтобы поговорить с ним, так, прощупать почву. Потому что нас беспокоил тот факт, что американских продюсеров считают очень коммерческими, понимаешь, все эти рок баллады и т. д. Но он сразу же заявил, что ничего не собирается менять в нашей музыке. Тем не менее, трудно как-либо изменить такую группу как AC/DC, но его позиция нам очень понравилась. Когда мы приехали туда, оказалось, что с ним очень легко работать. Он хотел только одного – не разочаровывать нас. Какой смысл пытаться под кого-то косить, играть чуждую для тебя музыку, и он никогда не пытался заставить нас пойти по этому пути. Нам очень помог тот факт, что на этот раз мы приехали в студию с уже готовым песенным материалом, так что нам не надо было что-то менять и исправлять по ходу дела.

Наверное, услуги продюсера такого калибра отнюдь не дешевы?

Мы быстро договорились. Ему очень хотелось поработать с нами, он рассказал нам, что в прошлом многие группы обращались к нему с просьбами сделать им звук «а ля AC/DC». И он сказал, что вместо того, чтобы сейчас что-то копировать, теперь у него есть возможность поработать с оригиналом, и посмотреть, что из всего этого получится! Тем не менее, мы не можем подстраиваться под чуждое нам звучание, приходить в студию и что-то там тренькать на гитарах!

Примерно пол года тому назад, кто-то рассказал мне, что на этот раз, вы с Малом пережили мучительный творческий процесс, что вы бы не успокоились, пока не записали лучший альбом AC/DC. Как ты считаешь, удалось ли вам достигнуть поставленной цели?

Все это относительно, не так ли? Оказавшись в студии, тебе всегда хочется записать лучшую пластинку в карьере. Мы никогда не записываем, и не будем записывать и впредь, то, в чем мы не уверены. Конечно, на тебя всегда давят крайние сроки сдачи нового альбома в тираж, но в этот раз мы все время переносили дату окончания работы над альбомом, пока у нас не получился достойный результат. В прошлом, бывало так, что нам надо было гастролировать даже, не имея новой пластинки! Это было хорошо, потому что когда в 1988 мы перестали выступать, Стюарт сказал, что мы можем отдохнуть, выкроить время для сочинения и записи новой пластинки без какого либо давления. Что дало мне и Малу обширное поле деятельности, чтобы сесть, и сочинять не спеша, чем за один месяц стараться написать 4-5 песен.

Но разве отсутствие такого давления не означает, что вы уже не такие целеустремленные музыканты как в начале вашей карьеры, когда у вас не было ни времени, ни денег – когда вы просто записывались?

Когда мы начинали, свой первый альбом мы записали за 10 дней, в перерывах между концертами, отыграв очередной концерт, мы записывались всю ночь и весь последующий день. Да, тогда это было весело, но все было не настолько продуманно. Кто-нибудь мог взять гитару в руки и сказать, «У меня родился риф!», и мы начинали записываться. Вот мы и работали, вот так зачастую и рождалась магия. Но это была юношеская энергия. Воссоздать сейчас такую атмосферу просто не реально. Многое изменилось. Теперь мы – знаменитая группа. Теперь каждый может позволить себе иметь личные сигареты! Да, нам больше не надо докуривать хабарики!

На этот раз лирика всех песен была написана тобой и Малом: Брайян так и не принял участия в написании текстов песен. Вы что, были недовольны его лирикой?

Нет, нет! Все потому что почти весь этот год Брайян разбирался со своими личными проблемами, с крутым дерьмом, и мы с Малом подумали, что можем его разгрузить, если напишем все тексты сами, так чтобы он полностью реализовал себя в вокалах. Это очень помогло ему, да и мне и Малу дало полную свободу творчества. Раньше, мы всегда сначала сочиняли песни, а затем лирику. Так мы подготовили 10 песен, и так получилось, что в самых интересных песнях было все, в том числе и лирика. И нам не нужно было, мучится, и что-то еще сочинять! Так или иначе, до этого мы всегда помогали сочинять лирику. Мы садились, все трое, я, Мал и Бон – а бывало и вчетвером, с моим братом Джорджем – и активно обменивались идеями. Бывало, что мы по два дня сочиняли лирику к какой-нибудь песни, и я говорил, «Джордж, ведь это всего лишь рок-н-рольная песня!», но он продолжал настаивать, чтобы все было сделано на высшем уровне. В прошлом, мы всегда направляли Бона; точно также как Брайяна, потому что если у тебя появляются какие-то идеи для лирики по ходу написания песни, в конечном итоге тебе не надо будет потом мучится, делать какие-то черновые варианты лирики и говорить, «Как мне по ходу записи выдавить из себя одно-два слова?».

Давай поговорим об изменениях в составе группы. Что на самом деле случилось с Саймоном Райтом? Я слышал разные слухи, говорили, что он был уволен, после того как его застукали за кражей аппаратуры из хранилища группы, потому что ему очень скромно платили!

Ну, почему же он играл с нами так долго, если ему так плохо платили! Он не мог рассчитывать, что ему будут платить по такой же ставке, как и музыкантам, которые играли с нами многие годы, но позвольте, мы же были единой командой. Однако, я не думаю, что он считал себя полноправным музыкантом группы! За все время нашего общения, я слышал от Саймона всего пару слов! А именно, «Привет!», в начале турне, и «Пока!», по окончании гастролей. И я его почти не слышал, потому что он вел себя очень тихо. Он всегда чувствовал себя отщепенцем, потому что, в отличие от него, мы давно занимаемся этим бизнесом, так, что возможно, мы сами были виноваты. Но он всегда помнил о Дио. Когда он только пришел в группу, он постоянно говорил о Дио. Ронни был очень симпатичен ему, вот уж не знаю почему. Он всегда крайне восторженно отзывался об этом парне. Я думаю, что в конечном итоге ему просто надоело сидеть и ждать, когда я и Мал подготовимся для похода в студию. Просто в один прекрасный день он связался с нами и сказал, «Я ухожу к Дио». Так что мы решили, что нам лучше пригласить другого барабанщика, что мы и сделали. С его стороны это был опрометчивый шаг, но он переехал в Америку и оказался под сторонним давлением. Возможно, что на него давил комплекс не признанной звезды.

Насколько я знаю, никто никогда не расспрашивал тебя об увольнении Фила Рада в 1983. Опять же, я слышал несколько достаточно безумных слухов, что якобы его уволили за то, что он связался с одной девушкой из клана Янгов, что он становился просто не управляемым, танцевал на балконах отелей, на 30-том этаже, в совершенно не вменяемом состоянии!

Да, он любил отрываться, я много чего могу рассказать тебе! Фил мог быть натуральным безумцем, но он очень изменился после смерти Бона. На него эта смерть сильно повлияла, потому что мы были очень сплоченной, дружной командой. Мы много чего делали вместе, жили в одном доме, вместе собирали наш аппарат, спали с одними и те ми же женщинами – причем одновременно! Смерть Бона повлияла на него сильнее, чем на всех остальных. Он действительно решил, что все изменилось бесповоротно. Так что когда мы продолжили нашу карьеру, он решил, что группа уже не такая сплоченная, как прежде, но он ошибался. Он хотел жить на полную катушку, и в конечном итоге такая жизнь пошла ему во вред. Он зашел слишком далеко… Мы записали Flick Of The switch на Багамах, и сразу после записи мы должны были начать американское турне. В совершенно не вменяемом состоянии он совершил что-то радикальное, либо с самим собой, либо еще с кем-то. Я хочу сказать, что если бы вы сели в одну машину с Филом, вы зависли бы в этой машине над обрывом, вот каким экстремальщиком был Фил.

Он также сформировал звучание AC/DC…

Он бы замечательным барабанщиком. Он играл очень просто, и в этой простоте была его фирменная фишка. Прямолинейная и бескомпромиссная подача была его стилем. Я считаю его одним из величайших рок барабанщиков!

А чем он сейчас занимается?

Он живет в Новой Зеландии – но не на овцеферме! Может быть, трахает овец! Нет! Кто-то сказал мне, что он занимается вертолетами, он вложил деньги в вертолетный бизнес. Через Джорджа он передал нам послание, что он благодарен нам за наше решение. С ним могло случиться тоже, что и с Боном, и я думаю, что он благодарен нам за то, что он остался в здравом уме и памяти!

Продолжим говорить о барабанщиках. Как новый парень Крис Слэйд попал в группу?

Ну, лично я хотел волосатого ударника! Нет, конечно! Просто Мал увидел, как он играет с Гари Муром, и сказал, что Крис хороший рок барабанщик, так что когда из группы ушел Саймон, вспомнили о Крисе. Он пришел на прослушивание, поиграл и прекрасно вписался в группу. Да, этот парень умеет зажигать на барабанах. Он такой же как Фил, в нем есть что-то пугающее, такой здоровяк зависающий над барабанами. Когда мы записывали альбом, он просто помогал нам, потому что мы не хотели играть с сессионным барабанщиком. В противном случае, лучше уж работать с драм машиной. Все вышло так классно, что мы попросили его присоединится к группе, и он согласился.

Я так полагаю, что Малькольм снова в строю?

Да, он больше не пьет. Ему пришлось бросить, он зашел слишком далеко. С 17-ти лет, я не помню ни одного дня, чтобы он был не «вдетым». Да, такой питейный стаж можно считать рекордом! И я все время удивлялся, как в таком состоянии он еще умудряется работать. Я не пью, но уверен, что все остальные пили за меня! Когда в свет вышел наш последний альбом Blow Up Your Video, Мал понимал, что у него проблема. Мы выступали в Австралии и Англии и он еще держался, он прекрасно справлялся со своими обязанностями. Но после того, как мы закончили британское турне, он признался, что американские гастроли он уже не потянет. Недели полторы мы искали какое-то решение, а потом пригласили нашего племянника Стиви. Он прекрасно справился. Многие подумали, что это Мал! Они очень похожи, Стиви – сильная личность. Я больше нервничал, чем он. Он стал для нас огромным подспорьем и проделал великолепную работу.

Когда в последний раз вы гастролировали по Штатам, в самый разгар гастрольного сезона, вы имели феноменальный успех, и начали продавать больше билетов на концерты, чем пластинок…

Наверное, так оно и было. Я считаю, что я дал больше автографов, чем продал пластинок. Нам всегда везло с концертами. Я помню как в Америке, особенно после выхода альбома Back In black, публика валила на нас толпами. Я хочу сказать, что для американцев Back In Black это настоящая библия, потому что этот альбом все еще прекрасно продается, но наша аудитория сформировалась задолго до выхода этого альбома. Какое-то время, мы могли выступать, даже не имея новой пластинки! Люди считают Back In Black каким-то особым альбомом, но для меня эта работа была определенным вызовом. Все могло бы легко повернуться для нас иначе, после всего того, что было сделано с Боном, когда мы взяли нового вокалиста. Мы не знали, на что мы можем рассчитывать. Часто бывает так, что если группа пережила какую-то трагедию, бывает очень не просто восстановить свои позиции. Бон был уникальным человеком во главе группы.

Как ты прокомментируешь мнение о том, что AC/DC умерли со смертью Бона?

С Боном мы были настоящей культовой группой. Это странно, потому что когда он был жив, все называли Бона человеком, поднявшимся из грязи; никто не воспринимал его всерьез. А потом, после того, как он умер, все вдруг стали называть его великим поэтом. Такой эпитет рассмешил бы даже самого Бона. Я считаю, что это просто лицемерие, потому что лично я считал его очень талантливым человеком: как вокалист, лирик и как личность. Но иногда, он мог быть и чертовски коварным! Если какая-то девчонка входила в комнату, он всегда говорил, «Нет, она тебе не подходит, Энг, она не в твоем вкусе. Она натуральная оторва!». А потом, в конце вечера, я видел, как он уходил с этой девчонкой! Но Бон был уникальным типом. Он наслаждался жизнью. Каждый день мог бы превратится в вечеринку!

Однако, Бон был типичным австралийцем; татуированный, распутный, однако знающим, что такое приличия и с потрясающим чувством юмора, настоящий мужчина. Представляю, как он мог вести себя в скандально известных, крутых австралийских пивных, в начале вашей карьеры. Не так ли? Ведь наверняка вам доставалось от пивных маньяков, за школьную форму и за все остальное?

Да, не без этого, а ведь обычно мы играли в самых крутых заведениях, по типу американских шалманов для работяг. Но как только мы начинали играть, народ переставал пить и смотрел на нас, и если мы играли достаточно громко и тяжело, тогда это им нравилось. Они типо становились нашими корешами, так словно мы приручали дикого зверя. Австралийцы никогда не любили откровенный хэви металл. Deep Purple и им подобные, казались им слишком вычурными. Им нравились тяжелые и быстрые песни и они любили рок-н-ролл, но им были чужды всякие навороты. Никаких украшений, если ты понимаешь, что я хочу сказать! Думаю, что им нравилась наш атакующий стиль. Когда я вовсю угораю на сцене, австралийцы говорят, «Ну, по крайней мере Энгус Янг не танцует как гомик!». Для них это было важно!

Я не могу не спросить, как ты умудряешься так вести себя на сцене. Я хочу сказать, что больше никто не свете не умеет ТАК играть, двигаться и так потеть!

Я не могу дать этому объяснение. Меня постоянно спрашивают, о чем же я думаю, когда поднимаюсь на сцену, но я вижу только одно – свои ноги. Сначала я пытался не сбиться и отбивал такт своей ногой, и я поднимал глаза, когда пытался снять то, что играл Мал. Он играл лучше меня, и знал множество ритм энд блюзов, но я играл соло, потому что играя соляги он не смог бы бухать! А теперь дошло до того, что иначе двигаться на сцене я уже просто не могу. Так или иначе, не думаю, что сейчас публика ждет от меня другого поведения….

 
« Пред.   След. »
copyright © AC/DC - FOREVER 2006-2007 ACDCROCKS.RU
При использовании материалов сайта ссылка на ACDCROCKS.RU обязательна!
Рейтинг@Mail.ru