Журнал Rolling Stone (США) февраль 1994г.
«Шоссе в Ад»Дань уважения Бон Скотту 1946-1980
«Шоссе в Ад»
Дань уважения Бон Скотту
1946-1980

автор: Clinton Walker

Крупный план: Камера берет панораму верфей порта Аделаида. Жар и пыль поднимаются под сияющим солнцем. Камера ищет и находит гологрудую, татуированную фигуру, работающую под корабельным корпусом, сдирающую прилепившихся рачков паразитов. В транзисторном приемнике орет песня Nutbush City Limits. Юноша вытирает пот и грязь со своего лба, и неумолимо продолжает свою работу. Он бросает свое дело. На набережной, он садится на большой мотоцикл модели Triumph, и к радости своих товарищей по работе, с визгом уезжает, встав на заднее колесо. Он едет в пивную.
Позднее, поздно вечером, Бон Скотт выходит на улицу и отправляется в другую пивную. Теперь, он явно пьян, и жутко рассержен. Он опоздал на репетицию. В подвале, музыканты группы встречают его презрительными насмешками. Он посылает их куда подальше. В дурном настроении Бон потягивает виски Johnny Walker из плоской фляжки, но его настроение лишь ухудшается.
Следующая сцена, Бон и музыканты группы спорят о темпе песни. Бон бушует. Пьяный, он идет шатаясь и заводит свой мотоцикл. С грохотом, он уезжает в ночь. Он матерится на луну. Подъезжая к перекрестку, он пытается проскочить на желтый свет. Его подрезает машина. Он врезается в авто с оглушительным грохотом. Бон и его мотоцикл остаются на дороге бесформенными кучами.
Из обломков доносятся хорошо знакомые первые аккорды песни AC/DC Jailbreak, и когда эта тема звучит в полную силу, мы видим сверкающие красные и голубые огни…
Это было начало сценария фильма, который так никогда и не был снят, и, наверное, уже никогда не будет. Покойный Бон Скотт, легендарный бывший лидер AC/DC, всегда прекрасно подходил для биографического фильма. Но издатель, которому принадлежат права на песни Бона, фирма Alberts, не разрешила их использовать, так что на какую-либо экранизацию не стоит и рассчитывать.
Однако, как автор идеи фильма, я не собирался отказываться от своей задумки. История Бон Скотта – иконы австралийской рок-н-ролльной культуры – была просто потрясающей, очень важной, чтобы остаться не рассказанной. Через несколько лет, почти случайно, мне поручили написать биографию Бона, и даже после года общения с людьми, которые знали Бона – с членами его семьи, женой, друзьями, коллегами, со всеми остальными, с явным, необъяснимым не желанием общаться со стороны Alberts и музыкантов AC/DC – я все время вспоминал тот самый отдельный, ужасный инцидент в февральскую ночь 1974.
Также как инцидент с Диланом в 1969, авария Бона сыграла важнейшую роль в его жизни. Он чуть было не погиб. Однако это происшествие ускорило его приход в AC/DC, его последний, и, наконец, успешный задел на славу и богатство.
Бон уже был не удел, когда произошел этот инцидент. Почти за два года до этого он ездил в Англию в качестве вокалиста группы Fraternity, команды которая когда-то была великой белой надеждой австралийского рок-н-ролла. Он пришел к ним для того, чтобы добится признания, после того как распалась его первая полу профессиональная группа, The Valentines. Но в 1972-1973 Fraternity затерялись в Лондоне, и вернулись в Австралию не удел. Этот эпизод также разрушил новый брак Бона.
В ночь аварии, Бон виделся со своей отдалившейся женой, Ирен, и поссорился с ней. Это было время, когда его безрассудство превратилось в саморазрушительный образ жизни.
Он провалялся в больнице 4 недели, и именно Ирен в конце концов отвезла его домой. Бон не унывал и в скором времени он пошел на поправку. У него было время подумать, и он решил, что ему нужно как-то изменить свою жизнь. Ему пришлось уйти из Fraternity, уехать из Аделаиды, и даже уйти от Ирен, которую он все еще любил, и будет продожать любить всю жизнь. Его привлекал кочевой образ жизни. После некудышных Valentines, группа Fraternity открыла его музыкальные горизонты, но теперь он понял, что его уже достало это серьезное хипповое дерьмо. Он хотел играть рок-н-ролл, настоящий и простой. Ему нужно было найти какой-то выход.
Когда же Бон окончательно поправился, его старый друг, бывший музыкант Valentines Винс Ловгров (Vince Lovegrove), в то время живший в Аделаиде и работавший агентом, обеспечил Бона немного странной работой – он расклеивал плакаты, возил музыкантов разных групп, красил его офис.
В августе, Винс привез в город фактически неизвестную новую группу которая называлась AC/DC. Это был ответ на все боновские молитвы.
Винс был наставником AC/DC потому что в группе играли младшие братья Джорджа Янга, бывшего музыканта Easybeats, который знал как Винса, так и Бона, потому что в 60-х он написал несколько песен для Valentines, в том числе и их самый известный хит My Old Man’s A Groovy Old Man. Малькольм и Энгус Янг, два гитариста, все еще набирались опыта, однако их потенциал был очевиден. Винс постоянно рассказывал Бону какие это классные ребята, и умолял его прийти и взглянуть на них. Джордж рассказал ему, что им нужен новый вокалист, и Джордж одобрил идею Винса познакомить их с Боном. Джордж всегда считал Бона певцом калибра Стива Райта (Steve Wright). Бон отнесся к этому предложению скептически, но вероятно из-за того, что тогдашний менеджер группы также был его старым приятелем, как-то вечером он пошел посмотреть на них.
Приковыляв в отель Pooraka, Бон совершенно не представлял себе, что ему предстоит встретиться со своим будущим. В AC/DC было все, о чем он только мечтал, полная энтузиазма молодая рок-н-ролльная группа, которой не доставало только фронтмена. Если Бон и сомневался в себе – что он все еще не оправился от своей аварии, или может быть, что тогда ему было 28 лет, он избавился от всех своих сомнений. Он и AC/DC были созданы друг для друга.
Через несколько недель, Бон дебютировал с группой на сцене в зале Brighton-Le-Sands Masonic Hall в Сиднее. Это было в сентябре 1974, и AC/DC рвались в бой.
Хотя Бон оптимистически настроен, он понимал, что это будет долгий путь на вершину. Он был готов отдать всего себя, без остатка. Для «старика», как его прозвали молодые коллеги по новой группе, это будет уже третья попытка.
Когда 19 февраля 1980 Бон умер в Лондоне, AC/DC вот-вот должны были стать одной из самых популярных рок-н-ролльных групп мира. Констатировав смерть по прибытию в больницу Kings College в южном Лондоне, вскрытие показало, что причиной смерти стало «сильнейшее алкогольное отравление». И неизбежно начали распространяться недобрые слухи, но как сказал один из друзей Бона, причиной смерти стала самая «обычная небрежность». Просто сказался тяжелый образ жизни, рутина почти 20-ти летней гастрольной деятельности, все это наконец-то отложило на нем свой отпечаток.
Бон Скотт жил настоящим. Но с течением лет, его репутация превратилась в легенду: На самом деле он стал одним из последних настоящих дикарей рока. Граффити – БОН ЖИВ! – до сих пор украшают стены всего мира.
Так или иначе, это жестоко обожествлять мертвых рок звезд только из-за одного статуса мученика. Но Бон Скотт был героем рабочего класса по жизни, и стал иконой после своей смерти.
AC/DC продолжили свою карьеру после смерти Бона – только потому что такова могла быть его воля – даже когда этот состав группы, с вокалистом Брайяном Джонсоном, насладился огромным успехом, не возможно не чувствовать потерю. Братья Янги, Малькольм и Энгус, которые сформировали группу и до сих пор продолжают ей руководить, понимали, что именно Бон указал им путь, но сегодня можно лишь вспоминать о той доступности, юморе и честности Бона, которые он принес в группу.
Все альбомы AC/DC продолжали продаваться. Группа распродала, по крайней мере, 60 миллионов пластинок по всему миру, и возможно восемь миллионов семи пластинок записанных Боном с группой. Но больше, чем вечная привлекательность Бона влияющая на успешные поколения, и больше чем его чисто музыкальное наследие, иконографическая фигура Бона – это нечто непостижимое, его присутствие в нашем популярном, культурном наследии. Как австралийская музыкальная икона, он приобрел еще большую известность, чем Melba, Johnny O’Keefe, Ник Кейф, даже Slim Dusty. Статус «австралийского Джима Моррисона» просто неадекватен, если не оскорбителен, потому что Бон, как говорится, был уникален. В отличие от многих современных музыкантов, он никому не подражал.
Бон воплощает свободную душу, и никто не смог сравняться с ним, даже когда они могут вырасти и уйти из рок-н-ролла, постричь свои сальные локоны, сменить свою джинсовую куртку на спецовку или строгий деловой костюм, позабыть его пример, озорной блеск в его глазах и скрипучий клич взяться за оружие…
Однако, имидж Бона не столь символичен как ныне растиражированные образы Нэда Келли (Ned Kelly) или куклы Элвиса, или даже куклы Энгус Янга; он не запечатлен в нашей коллективной памяти, как выцветшие черно-белые кадры кинохроники, как, скажем образ Брэдмана разрезающего английское поле на куски. Мы не помним его по рекламным кадрам, которые, похоже, отображают особые моменты или стиль, как мы помним несколько неизгладимых образов Джонни О Кифа и многие снимки Элвиса. Нет, скорей всего мы помним Бона поверхностно. Может быть, по его выступлению на телешоу Countdown, или по концерту на котором вы побывали, но с годами почти все позабыли. Через какие-то мелочи, мы можем запомнить его вывороченные локти, кожу и татуировки, озорную ухмылку, как он держал микрофон, пел скрипучим голосом в своей неподражаемой манере. Или как центр стремительной бури громкости, ритма и блюза который распространялся повсюду, проникнув в атмосферу и став частью воздуха которым вы дышали и на который непроизвольно реагировали, тело дергалось в синхронном движении. Это был бунт и громадное облегчение для многих других духовно обделенных. Бон был этим защитником, одетым в джинсу пестрым дудочником, с бутылкой в своей руке, томящейся женщиной и церберами преследующими его…
Бон типичный, современный австралийский хулиган. Он был «своим в доску парнем» среди первых австралийских колонистов, «крутым, дерзким, безрассудным», но теперь попавшим в городской, электрический 20-тый век. Рок звезды оживляют для нас наши фантазии и Бон жил такой экстремальной жизнью, о котором его публика могла только мечтать. Но его бессмертие не только результат жажды ностальгии. Даже после своей смерти Бон остается мощным, грубым поэтом низших слоев общества, оратором не поколения, а целого класса без влияния и не имеющего права голоса. Выступая против подчинения, заурядности и лицемерия, бунт Бона к счастью нельзя было назвать нигилистским, скорее этот бунт воплощал жажду жизни. С пренебрежением ко всем тонкостям (хотя, иронично, в отличие от Элвиса, вежливость была потрясающим личным качеством Бона) он мог только сказать, «Не верьте не единому их слову! Освободитесь! Найдите свое место в жизни! И просто живите!».
Бон называл сингл № 5 AC/DC 1976 Jailbreak одной из своих лучших песен, и быть может, эта песня лучше всего выражает его самое краткое заявление – тюрьма как примитивная метафора заурядной жизни.
Бон олицетворял собой поговорку, «Главное певец, а не песня». Большую часть своей жизни Бон провел не дома, а на сцене, и, наверное, гораздо важнее его способностей вокалиста и автора сочинителя, было его мастерство музыканта. Вы верили ему; он умел преподносить песню. Быть может это было, его право относится ко всему, особенно к себе самому, слишком серьезно. Возможно это было всего лишь его озорство – но было нечто заговорческое в его ухмылке, что подстегивало людей, которые в противном случае никогда бы не осмелились присоединиться к нему, чтобы позабыть обо всех скучных и мрачных вещах.
Что-то затронуло нерв, возникла связь. Журналист Джордж Фрейзер (George Frazer), по случаю смерти Дженнис Джоплин в 1970, в журнале The Boston Globe написал ей панегирик, который жутким образом подходит и Бону: «… неряшливая, вульгарная, неприличная девчонка (однако всегда приветливая и милая) которой дали микрофон и аудиторию ее ровесников, превратилась в дикое дитя. Она не умела петь и была похоже скорей на беспризорника, чем на элегантную девушку, и тем не менее молодежь, как это бывает сегодня, ответила ей, из-за ее недостатков, из-за ее возмутительного поведения. Она была необыкновенной, потому что она была такой ужасной, так много животной энергии, и так мало искусства».
Жизнь Бона, по признанию его старых друзей, была успешной историей, потому что он добился того, чего хотел. Изначально им двигала не сколько потребность выразить себя, сколько желание стать звездой рок-н-ролла, чтобы вырваться из этой чудовищной провинциальной смирительной рубашки.
Вот что Винс Ловгров написал в некрологе своему старому другу: «Для Бона, успех значил только одно – море выпивки, море женщин, еще больше травы, еще больше энергии, еще больше рок-н-ролла… еще больше жизни!».
У Бона было тяжелое детство, когда ему было 17-ть, он даже несколько раз попадал в исправительный центр для малолетних преступников, но этот опыт не испортил его. Он не мучился от синдрома низкорослого человека, который похоже частично двигал Игги Попом или Джеймсом Брауном. Опять же, также как и Элвис, Бон любил и уважал своих родителей; просто он не мог принять их образ жизни, – каким он его увидел, тихая провинциальная смерть безоговорочного подчинения и лицемерия. Еще ни один жест не был столь искренен как палец Бона показанный любезному обществу, молчаливому большинству.
Бон воспользовался шансами, чтобы стать рок-н-ролльной звездой, он был далеко не просто вокалистом. Он умел играть на барабанах, чем он и занимался вместе со своим отцом в волыночном оркестре Fremantle. Но, бросив школу в 15 лет, едва ли он строил какие-то планы на будущее. Наверное, было вполне достаточно, если бы ему удалось избегать неприятностей – но он все равно влез в эти самые неприятности.
Выростая в рабочих кварталах Австралии в 50-х, нужно было уметь драться, и Бона узнал законы улиц. Но это доказывает силу его характера, что после 9-ти месяцев проведенных за решеткой, он уже никогда не вернулся в эту преступную среду. Его целью стал рок-н-ролл.
Он присоединился к классической гаражной группе 60-х, команде из города Пера The Spektors. Когда Король бит сцены Перта, Джонни Янг, стал популярен на всю страну выпустив в 1965 песню Step Back (эту вещь ему отдала группа The Easybeats) и он неизбежно направился на Восток, он оставил пробел который заполнили The Spektors появившиеся на сцене со своими конкурентами, Винс Ловгров из команды Winztons, формирует The Valentines. Скоро The Valentines стало тесно в Перте, и они перебрались в свингующий Мельбурн. Они гнули свою линию, и не играли в модном тогда стиле bubblegum, выпустив парочку относительно популярных хитов. Но Valentines распались в конце 1969, когда группа первой (из многих) в Австралии была уличена в курении анаши. Этот арест стал знаком грядущих перемен. The Valentines разорвали себя на части. А особенно Бон, отчаянно стремился к признанию. В результате, в июле 1970 он присоединился к группе Fraternity.
Fraternity были типичнейшим продуктом своего времени, группой беспризорных хиппи. Примерно в это же время Бон взял себе псевдоним Ронни Роудтест (Ronnie Roadtest), из-за того, что он был готов испытать на себе все прелести жизни. Позднее AC/DC окрестили его «Bon Likeable» («Милашка Бон»), (в честь героя фильма Get Smart, чьим секретным оружием было его неотразимое очарование).
Басист Fraternity Брюс Хоу (Bruce Howe) вспоминает один случай который имел место когда группа была в Port Lincoln: «Это случилось в один из очень тихих, жарких деньков в Южной Австралии, и Бон сказал, «Я собираюсь искупаться». Он надел свой купальный костюм, и мы вышли на пристань. Там была целая толпа. В конце пристани, они установили весы, для взвешивания пойманных акул, весы с большими белыми стрелками. Вода была такой спокойной и настолько прозрачной, что было видно все, и вы видели целое сонмище здоровенных, огромных стингеров, медуз, понимаете, с трех метровыми щупальцами, все эти твари на глубине. Бон смотрит по сторонам, видит, что на него смотрит целая толпа народу, и что он делает? Он забирается на вершину «акульей башни» и ныряет. Он плывет под водой в стае этих тварей и вновь забирается на башню. Конечно, все на пристани громко ему аплодируют. Вот такие вещи он и отчибучивал. Я был потрясен».
«Бон был человеком с огромной харизмой, что он просто не мог не быть на сцене 24 часа в сутки», говорит барабанщик Fraternity Джон Фриман (John Freeman). «Не думаю, что кто-то хоть раз видел настоящего Бона, он сам не знал кто же он такой, вот в чем была его проблема».
«Бон жил днем сегодняшним», говорит арфист Fraternity «Дядя» Джон Айерс (Uncle John Ayers). «По большому счету, я не думаю, что это была часть его жизни. Но Бон навсегда запомнился мне целеустремленным человеком. Я помню, что он жил ради шоу на сцене, жил во время этого шоу, а все остальное в его жизни было одним сплошным разочарованием».
В середине 70-х, Австралийская музыкальная сцена была готова к прорыву, а кульминация должна была состояться на сценах знаменитых пивных и т. д. По местному телевиденью уже вовсю шло шоу Countdown, а Skyhooks продавали множество пластинок. Но уже тогда было ясно, что AC/DC были новым явлением. Группа быстро покорила Австралию, и перебралась в Англию.
AC/DC приехали в Англию в апреле 1976 года, на рассвете панк рока. AC/DC и панк всегда плохо соседствовали вместе. Тогда как панк расцвел по той же самой причине – из-за недовольства всеми скучными старперами – корни AC/DC ясно уходили в ритм энд блюз, и конечно же, они умели играть на своих инструментах. Группа решила атаковать Британию по тому же самому плану, который они прекрасно разработали в Австралии, то есть постоянные концерты. Еще до конца года, они уже могли провести хэдлайнерское турне по всей стране, кульминацией которого стал концерт в лондонском зале Hammersmith Odeon. Это был феноменальный успех. И тогда как Энгус стал звездой шоу, Бон оставался в тени, и стал неотразимым свободным художником группы.
«Сохранилась потрясающая фотография Бона когда они впервые выступали хэдлайнерами на крупной площадке в Лондоне», вспоминает Майкл Броунинг (Michael Browning), который в то время был менеджером AC/DC. «Бон заявил, что поедет на концерт отдельно от всех остальных, и из-за этого, конечно же, мы немного нервничали, но, тем не менее,… из-за того, что название группы было вывешено у входа в концертный зал, я попросил одного фотографа сфотографировать эти буквы, ну типо, «Сегодня играют AC/DC – все билеты проданы». Что он и сделал, а потом появился Бон, и все прошло замечательно».
«Так или иначе, через неделю фотограф принес мне снимки на один из концертов, и на фотографии музыканты шли на собственный концерт, все кроме Бона! Конечно же, он просто случайно шел на концерт. И это было типично по боновски, понимаете, первый большой концерт в качестве хэдлайнеров, а он просто случайно проходил мимо. Он мог запросто поехать на метро, и выйти у Hammersmith(а). И надо отдать ему должное. Он мог себе это позволить».
Бон был дикарем рока, но за имиджем, как это часто бывает, скрывался совсем другой человек. Как говорит Силвер Смит, его тогдашняя лондонская подружка, «Он был «домашним»». Однако, он все время искал девушку своей мечты. Он был дамским угодником. Его связь с Сильвер, которая итак была хрупкой, порвалась. Он отводил душу только в алкоголе и сексе. Когда группа выступала в Hammersmith Odeon, почти через 2 года после дебюта на этой сцене, Бон так сильно напился на вечеринке после концерта, что в журнале Melody Maker написали, что «для того, чтобы поднять его на ноги, ему пришлось сделать очищение желудка».
Потом, когда Бон нашел место и время для того, чтобы оглянуться назад, встать и оценить свою жизнь, всю свою жизнь, он понял, что ему не хватает: Дома, оседлой жизни.
Трагедия смерти Бона состояла не в том, что он жил не ради успеха – потому что альбом Highway To Hell был уже достаточно популярным; на определенном этапе, стало ясно, что успех лишь дело времени – но скорее эта трагедия заключалась в том, что он только начал раскрывать свой талант автора песенника.
В эпоху Бона AC/DC постоянно критиковали. Критики пренебрежительно относились к Бону, они даже не пытались понять AC/DC, и даже тогда как редкие музыканты не стремятся к мимолетному успеху, как на критическом, так и на коммерческом фронте, для Бона важнее и главнее всего было лишь то, что люди «прикалываются с этого».
Но даже если верить утверждению Матисса, что «Величие артиста измеряется количеством новых букв, которыми он пополнил язык», тогда без сомнения AC/DC одна из великих рок-н-ролльных групп.
Поперечные гитарные рифы которые с самого начала стали торговой маркой AC/DC – возможно из-за телепатической связи между двумя братьями гитаристами – оказали важное влияние на рок, когда этот музыкальный жанр переживал не лучшие времена в 80-х. Центр металла/гранджа который сегодня находится в авангарде рока, обязан многим AC/DC, также как и Led Zeppelin, the Stooges, The New York Dolls, The Velvet Underground, The Sex Pistols, the Ramones и Black Sabbath.
Если Бона нельзя назвать величайшим ортодоксальным рок лириком калибра Дилана, то это его заслуга. Все дело в позиции, отношении и честности; Бон был рассказчиком с потрясающей способностью описывать детали, однако он любил доносить до слушателя мораль истории.
AC/DC никогда никому не подражали. У них бы просто не получилось. И в этом есть что-то чисто австралийское. Простой и понятный стиль AC/DC почти выражает страсть скорее свойственную дилетантам, чувство меры, даже в их надменности. В сочетании с духом воинственной независимости, искренней рабочей этики и глубокого чувства непочтительности, так или иначе, все это создало модель, для большинства австралийских рок-н-ролльных групп которые потом стали популярны заграницей.
Бон воплощал собой тотальный разгул, как в своей жизни, так и в творчестве. Его фанаты восхищались им, потому что он ничего не боялся; он был вдумчивым человеком, просто ринувшимся вперед. Он творил на основе жизненного опыта, неистовый, обнаженный прелюбодей. Классические блюзмены переживали те же самые проблемы, только гораздо тоньше – как такой современный чернокожий музыкант как Prince – но Бон, свободный от всех выдумок и притязаний, говорил на понятном для большинства языке.
«Это всего лишь рок-н-ролл, не более», однажды сказал Бон. «Ты играешь то, на чем ты вырос, во что ты веришь. Я могу слушать другие группы которые играют очень сложную музыку, и восхищаться их умением, и мне даже кое-что из этого нравится, но я никогда не пытаюсь сыграть на этом знании. Вот так и Алекс Харви (Alex Harvey) играл рок-н-ролл и рассказывал истории, но для него это было нечто большим. Мне не зачем пытаться рассказать вам что-то поинтересней Jailbreak, потому что эта песня – настоящий рок-н-ролл. Ты поднимаешься на эту сцену, и чем сильнее ты груб, вульгарен и дерзок, тем сильнее тебя любит публика».
Даже если бы Бон до конца раскрыл свой потенциал лирика, он все равно подарил нам такие классические песни как High Voltage, Long Way To The Top, Jailbreak, Live Wire, She's Got Balls, Ride On, Let There Be Rock, Whole Lotta Rosie и Highway To Hell. Конечно, с тех пор AC/DC упрочили свою репутацию.
К 1979, когда альбом Highway To Hell стал мировым хитом, попав в большой бизнес, AC/DC столкнулись с амбицией, паранойей и предательством. Малькольм и Энгус покупали себе дома, обзаводились подружками, на которых они потом женились. Бон, по возвращении в Австралию, купил мотоцикл. С обычной бравадой, он пошутил, что пока еще не готов остепенится. Но, на самом деле, не впечатленный всей вычурностью звездного статуса, и, по большому счету, просто измотанный, он отчаянно пытался восстановить отношения со своими простолюдинами, своими старыми друзьями. Ему не хватало единомышленника, и это мучило его. На Рождество/Новый 1979/80 год, всего за несколько недель до своей смерти, он вернулся в Австралию, и повидался со всеми, как оказалось, в последний раз.
«Он был в прекрасном настроении, был все таким же Боном», рассказывает Мэри Реншоу (Mary Renshaw), друг у которого Бон остановился в Мельбурне. «Он очень много пил. Наверное, слишком много. Но просто, потому что он ударился в загул. Понимаете, я представляю, как Бону было одиноко, как он устал от всего, и он действительно просто хотел остепениться, потому что он тоже любил дом».
Бутылка и рок-н-ролл – и постоянная музыка – вот чем тогда была наполнена его жизнь. Он сочинял новые песни для альбома, и он знал, что этот альбом станет очень популярным, что и произошло с диском Back In Black. Он был вдохновлен перспективами. Но затем, внезапно, удивительно, его жизнь, его тело, успокоились на век. Песня Jailbreak стала настоящим пророчеством. Как и герой песни, Бон порвал свои оковы – только затем, чтобы погибнуть на лету.
AC/DC превратились в институт рок-н-ролла. Однако показательно, что многочисленные трибьют группы AC/DC играют песни эпохи Бона. И это говорит о том, что пока они могут пародировать Энгуса – потому что герой Энгуса карикатура – они не могут скопировать Бона. Вот в чем все дело. Если же говорить о фильме, то остался только один самый сложный вопрос: Кто мог бы сыграть роль Бона?


Биография Бон Скотта под редакцией Клинтона Уолкера, «Шоссе в Ад», поступит в продажу в книжные магазины в начале апреля, по цене 19,95 $.


 
« Пред.   След. »
copyright © AC/DC - FOREVER 2006-2007 ACDCROCKS.RU
При использовании материалов сайта ссылка на ACDCROCKS.RU обязательна!
Рейтинг@Mail.ru